Книга Архитектор Душ VIII, страница 27 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Алиса выглядела уже не просто растерянной, а откровенно напуганной. Лидия пыталась вклиниться, но парень просто отмахивался от нее как от назойливой мухи.

Мы с Корнеем переглянулись. Слов не требовалось. Синхронность, выработанная в боях с нечистью, сработала и здесь.

Мы подошли с двух сторон. Бесшумно, как две тени.

— Добрый вечер, — произнес я, положив руку на плечо парня. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы он понял: его личное пространство только что было грубо нарушено. — Боюсь, дамы устали и желают проветриться.

Корней встал с другой стороны, просто скрестив руки на груди, чуть опустив голову и глядя исподлобья. Честное слово, когда он там смотрел, даже мне становилось не по себе.

Парень дернулся, стряхивая мою руку, и развернулся. Его лицо покраснело от возмущения и выпитого алкоголя.

— А ничо тот факт, что мы с дамами ваще-та общались? — выпалил он заплетающимся языком, в котором аристократическое воспитание боролось с дворовым сленгом и проигрывало всухую. — Я, между прочим, сын барона Корфа! А вы кто такие, чтобы мне указывать?

В зале повисла небольшая пауза. Ближайшие гости затихли, предвкушая скандал.

Я медленно повернул голову и посмотрел на Корнея. Корней так же медленно, словно у него затекла шея, повернул голову и посмотрел на меня. В наших взглядах не было ни гнева, ни раздражения. Там была лишь бесконечная вековая усталость людей, которые видели вещи, от которых этот «сын барона» намочил бы свои модные брюки.

Мы стояли: я — человек, чья душа наполовину соткана из двух жизней и чего-то еще, что дало мне силу видеть души, и он — Инквизитор, чья работа заключается в том, чтобы смотреть на мир широко распахнутыми глазами и искать темную магию.

Затем мы синхронно перевели взгляд на это чудесное летнее дитя.

— А ничо, — тихо, почти шепотом произнес Корней.

Этого хватило.

Молодой барон моргнул. Его взгляд заметался между нами. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли в горле. Спесь слетела с него, как шелуха. Он вдруг съежился, став визуально меньше ростом. Его лицо побледнело, пятна румянца исчезли, уступив место нездоровой серости.

— Я… я… прошу прощения, — пробормотал он, делая шаг назад и чуть ли не опрокидывая поднос у проходившего мимо лакея. — Обознался. Всего доброго.

Он развернулся и практически растворился в толпе, стараясь стать невидимым.

— Эффектно, — прокомментировала Лидия, поправляя палантин. — Хотя «ничо» было лишним. Портит стиль.

— Зато доходчиво, — хмыкнул Корней, предлагая ей локоть.

— Идемте. Отец уже делает знаки, что пора откланиваться, — добавил я.

Обратная дорога прошла в тишине. Все вымотались. Отец, утомленный беседами и сигарами, дремал на переднем сиденье. Девушки сзади тихо перешептывались, обсуждая наряды и сплетни, но вскоре и они затихли, убаюканные мерным гулом мотора «Имперора».

Я вел машину, наслаждаясь ночной прохладой и тем, что этот бесконечный день наконец-то закончился. В голове крутилась только одна мысль: добраться до кровати.

Но судьба, как известно, любит посмеяться над планами смертных. Особенно если у этих смертных есть расписание.

Воскресенье встретило меня не ласковым лучом солнца и запахом кофе, а настойчивым стуком в дверь и бодрым голосом отца:

— Рота, подъем! У нас график! Щедрины ждут к двум, а нам еще нужно выбрать бутоньерки!