Книга Архитектор Душ VIII, страница 46 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— И все же, давай вернемся к нашим баранам, — сказал я, глядя на свое отражение. — Что думаешь насчет теста?

— Думаю, что такие вопросы задавались неспроста, — голос книги стал серьезным, задумчивым. — Скорее всего, они хотели, чтобы ты прошел. Чтобы прошел на сто процентов. Без вариантов. Это не проверка знаний, Виктор. Это проверка лояльности и формальное соблюдение процедуры. Им нужна была галочка, что «граф Громов аттестован». И они сделали всё, чтобы ты не мог провалиться, даже если бы захотел.

— Я бы прошел сто процентов хоть так, хоть сяк, — парировал я, скрестив руки на груди. — У меня достаточно опыта и знаний, чтобы пройти базовый отбор. Это не бахвальство, это факт.

— Я знаю, что ты знаешь, — согласился гримуар. — Но система не любит рисков. А вдруг ты бы перенервничал? А вдруг забыл бы латынь? А вдруг у тебя свое, «авторское» видение анатомии? Нет, они перестраховались.

— А их вопросы были составлены таким образом, что их бы смог решить человек с половинкой мозга, — фыркнул я.

— Как Сири Китон? — неожиданно уточнил гримуар.

Я замер. Медленно повернулся к столу, где лежал этот кладезь неуместных знаний.

— Господь милосердный, ну какой, нахрен, Сири Китон⁈ — вырвалось у меня. — Как, а главное, зачем ты вообще выудил это имя с фамилией из моей головы, когда она к нашему вопросу имеет самое посредственное отношение?

Иногда гримуар был абсолютно невыносимым собеседником. Он копался в моей памяти, как в старом чулане, вытаскивая оттуда какие-то обрывки фильмов, книг, цитат, которые я сам давно забыл.

— У него тоже была половинка мозга, — невозмутимо парировал фолиант. — Гемисферэктомия, если я правильно помню термин из твоей памяти. Удаление полушария. И он функционировал.

— У него не было левого полушария, и он был одним из умнейших людей на корабле «Тесей», — раздраженно поправил я, втягиваясь в этот бессмысленный спор. — Он был синтетом, наблюдателем. Но это, черт возьми, не имеет никакого отношения к нашему диалогу! Мы говорим о бюрократии Империи, а ты из моей памяти Уоттса с «Ложной Слепотой» вытащил на свет.

— Правда? — удивился букварь запрещенной магии, и я почти увидел, как он удивленно приподнимает несуществующие брови. — А мне показалось наоборот… Очень даже имеет.

— Ладно, — я вздохну. Спорить с говорящей книгой — занятие для умалишенных. — Итого мы имеем странную тестовую проверку от министерства, которую я фактически намеренно запорол некорректными ответами, если смотреть с точки зрения здравого смысла.

— Думаешь, они от тебя после этого отстанут? — я услышал в голосе гримуара ироничные нотки.

— Сомневаюсь, что отстанут. Есть ощущение, что я прошел бы по-любому, даже если бы написал, что «император — дурак».

— Вот и узнаем, — подвел итог гримуар. — Даже интересно, во что это выльется. Твоя жизнь, Виктор, становится все более увлекательной. Культисты, вампиры, теперь вот Министерство с вопросами про рукти. Скучать не приходится.

Я не ответил. Вместо этого я сел на кровать и прикрыл глаза. Разговор с книгой немного разгрузил мозг, но тело требовало внимания. После стычки с вампиром я чувствовал себя странно. Не плохо, нет. Наоборот.

Слишком хорошо.

Я сосредоточился, обращая внутренний взор вглубь себя, туда, где пульсировала моя психея и резерв.