Книга Архитектор Душ VIII, страница 7 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Мы свернули с основной трассы на разбитую бетонку, ведущую к портовой зоне. «Имперор» мягко проглотил неровности. Впереди показался высокий бетонный забор, увенчанный спиралями колючей проволоки, и массивные железные ворота, выкрашенные в когда-то синий, а теперь грязно-серый цвет.

Над воротами висела, покосившись от времени, вывеска: «Судостроительная верфь Бенуа». Буквы «Б» и «а» отвалились, оставив сиротливое «ену».

Я остановил машину перед воротами. Вышел, чувствуя соленый привкус ветра на губах. Здесь, у самой воды, запах моря был густым, тяжелым, смешанным с ароматами мазута, ржавого железа и мокрого бетона.

Алиса выскочила следом, даже не дождавшись, пока я заглушу двигатель. Она замерла перед воротами, глядя на изуродованную вывеску.

— «ену», — тихо проговорила она. — Они даже вывеску не поправили…

Я подошел к калитке, врезанной в створку ворот, и вставил массивный ключ. Замок, к моему удивлению, не заскрипел и не заело — ключ повернулся мягко с щелчком хорошо смазанного механизма.

Я на мгновение даже застыл. Смазанные замки. Это напрочь выбивалось из представленной мною картины, где все вокруг разграблено и разбито.

— Прошу, — я распахнул калитку, пропуская девушек вперед.

Мы оказались на огромном, вымощенном бетонными плитами плацу. Слева тянулись административные здания с темными окнами, справа возвышался гигантский, похожий на скелет доисторического животного, эллинг — крытый док для сборки судов. А прямо по курсу, уходя в свинцовое море, торчали стрелы нескольких кранов.

Тишина.

Ни шума работающих механизмов, ни голосов рабочих. Только ветер свистел в тросах кранов, да волны лениво лизали бетонный пирс, а где-то вдали в небе мяукали чайки.

Но что-то было не так.

Я профессиональным взглядом коронера сканировал пространство, ища признаки того, что здесь должно было быть запустение и разруха.

И не находил их.

— Странно, — пробормотал я себе под нос.

Под ногами не было битого стекла или мусора. Трава, конечно, пробивалась сквозь стыки плит, но рано или поздно это случается со всеми покрытиями.

Алиса медленно шла вперед, словно во сне. Она поворачивала голову то влево, то вправо, боясь поверить своим глазам.

— Пойдемте в цех, — хрипло сказала она. — Главный сборочный. Если они что-то и вынесли, то начали оттуда. Там станки… там самое дорогое.

Мы направились к огромным раздвижным воротам эллинга. Они были закрыты, но боковая дверь оказалась незапертой.

Я включил фонарик на телефоне, но это не понадобилось. Сквозь верхнее остекление под самой крышей пробивалось достаточно света, чтобы осветить внутренности огромного гулкого, как собор, помещения.

И вот тут моя челюсть медленно поползла вниз.

Я ожидал увидеть пустую коробку. Бетонный пол, пятна масла и сиротливые анкерные болты, торчащие там, где раньше стояли станки. Я видел такое десятки раз на разоренных заводах. Металлисты вырезают всё, вплоть до проводки в стенах.

Но цех был полон.

Оборудование стояло на своих местах. Вдоль стен тянулись верстаки, заваленные инструментом. Станки — токарные, фрезерные, гибочные прессы — стояли ровными рядами, укрытые плотным полиэтиленом или брезентом.

Алиса ахнула. Звук отразился от высокого потолка и вернулся к нам многократным эхом.

Она сорвалась с места. Забыв про приличие и про нас с Лидией, она побежала.