Книга Архитектор Душ IX, страница 106 – Сергей Карелин, Александр Вольт

* * *

— Эй, эльфийка.

— О, — подала голос Шая. — А я думала ты так и будешь играть в молчанку с того момента, как твой хозяин оставил тебя здесь.

— Решил вздремнуть, — ответил гримуар. — Но у меня есть новости. Я снова его чувствую.

Шая покачала головой, разминая мышцы шеи.

— Далеко?

— Он в городе, — ответил гримуар.

Шая поднялась с кресла и потянулась, вытянув руки вверх, вставая на носочки.

— Вот и славно. Тогда собираемся.

Шум за дверью нарастал, превращаясь из невнятного гула в отчетливую какофонию голосов. Казалось, там, в коридоре, прорвало плотину, сдерживающую поток человеческих эмоций. Кто-то спорил на повышенных тонах, доказывая свою правоту с пеной у рта, кто-то обреченно вздыхал, кто-то нервно смеялся.

Я посмотрел на Александра Борисовича. Мой напарник сидел на краешке мягкого дивана, сжимая в руках снятые очки, и выглядел так, словно его только что пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но забыли пару важных деталей. Он уставился широко распахнутыми глазами полными неверия и сомнений на закрытые двери.

— Мы… мы правда всё? — спросил он тихо, словно боясь спугнуть момент. — Первые?

— Выходит, что так, — ответил я, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене. — Видимо, наша с вами логика оказалась самой быстрой.

В этот момент двери распахнулись.

В комнату ожидания, словно прилив в шторм, хлынула толпа. Люди входили группами и поодиночке, и вид у них был, мягко говоря, потрепанный. Взъерошенные волосы, расстегнутые воротники, лихорадочный блеск в глазах. Словно они не медицинскую загадку решали, а разгружали вагоны с углем под артобстрелом.

— Да говорю тебе, это был цианид! — яростно жестикулируя, доказывал низкорослый мужчина своему высокому коллеге. — Запах миндаля! Я его чувствовал!

— Это был одеколон, идиот! — огрызался тот. — Дешевый «Шипр»! А причина смерти — банальная асфиксия рвотными массами! Ты в ротовую полость смотрел? Нет? Ну вот и молчи!

Я слушал обрывки разговоров, и картина складывалась весьма пестрая. Организаторы не поскупились на фантазию. Кому-то достались «утопленники» в сухой комнате, кому-то — жертвы электрического тока без видимых меток, кому-то — отравления редкими ядами.

Просторная комната быстро заполнялась. Воздух становился тяжелым, спертым, насыщенным запахами пота и антисептика. Мне захотелось подойти к окну и распахнуть его настежь, но я сдержался, продолжая сканировать толпу в поисках знакомых лиц.

— Виктор!

Голос Дмитрия Дубова прорезал общий гул. Я повернул голову.

Наша крымская делегация пробиралась сквозь толпу в моем направлении. Выглядели они, надо признать, достойно, хотя усталость наложила свой отпечаток и на них.

Дмитрий шел первым, расстегивая пиджак на ходу. Его знаменитые усы слегка обвисли, а в глазах читалось желание выпить чего-нибудь покрепче гранатового сока. Следом шла Мария Елизарова, бледная, но сосредоточенная, она что-то быстро записывала в маленький блокнот. Замыкала шествие Виктория Степанова. Она выглядела злой в самом прямом смысле этого слова. Из глаз прямо искры летели.

— Ну, граф, — выдохнул Дубов, подойдя к нам и падая в соседнее кресло. — Это было… Это было нечто. Я чувствую себя так, будто меня поимели, но я даже не понял, в какой момент и понравилось ли мне это.