Книга Архитектор Душ IX, страница 124 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Возможно, он такой в жизни и есть? А на работе — вечно дерганый невротик? Я знал таких людей. Профессиональное выгорание штука страшная. Когда человек годами варится в котле из смерти, бумажной волокиты и давления начальства, сама мысль о работе вызывает у него тошноту и тремор. Но стоит ему выйти за порог морга, снять белый халат и оказаться в неофициальной обстановке как он преображается, становясь нормальным и адекватным собеседником.

Психика не железная, любую, даже самую крепкую броню можно расшатать, если бить в одну точку годами. А Крылов, судя по его виду, свою «броню» носил давно и без ремонта.

— Нет, конечно, — ответил я, сменив настороженность на приветливую улыбку. Я отступил на шаг вглубь номера, освобождая проход. — Проходите, коллега. Гостям с такими вескими аргументами я всегда рад.

— Благодарю, — он бочком протиснулся в комнату, стараясь не задеть меня плечом.

Я закрыл дверь, повернул замок и жестом пригласил его в комнату.

— Присаживайтесь. Условия у нас тут спартанские, но, думаю, разместимся.

Крылов аккуратно опустился на единственный стул, стоявший у письменного стола. Я подошел, подхватил стол и без особых усилий переставил его ближе к кровати, чтобы мы могли сидеть друг напротив друга — он на стуле, я на краю матраса. Получилась импровизированная барная зона.

Александр Борисович водрузил бутылку в центр столешницы.

— Вот только пить коньяк без ничего как-то кощунственно, — заметил я, оглядывая пустую поверхность стола. — И попахивает зачатками бытового алкоголизма. А мы все-таки интеллигентные люди, цвет медицины.

Мой напарник хитро прищурился, и в этом прищуре на мгновение промелькнуло что-то озорное, мальчишеское.

— Оп-па! — произнес он с интонацией фокусника, достающего кролика из шляпы.

Его рука нырнула во второй, накладной карман пиджака. На стол легла большая треугольная плитка шоколада «Табледрон». А следом, словно по волшебству, появилось наливное зеленое яблоко размером с хороший кулак.

Я невольно поднял бровь. Я ведь осматривал его в коридоре. Пиджак висел на нем мешком, да, но, чтобы спрятать такие габаритные предметы и не оттопыривать ткань до неприличия…

— А вы, я смотрю, подготовились основательно, — хмыкнул я, оценив набор. — И как только пронесли?

— Ловкость рук и никакого мошенничества, Виктор Андреевич, — скромно потупился он, но было видно, что комплимент ему приятен. — Ну, обижаете. Я же перед вами в долгу. Во-первых, потому что сбил вас с ног при первой встрече, чуть не уронив на брусчатку. А затем создал ту неловкую ситуацию у двери… Хотел извиниться, постучал, а потом испугался, а тут и вы с вашей спутницей подошли… глупо вышло.

Он поправил очки, которые снова начали сползать на нос.

— А во-вторых… если бы не ваши стальные нервы и смекалка сегодня в секционной, то я вряд ли бы смог выкрутиться из той задачи. Я, признаться, растерялся. Этот труп, эта синюшность… Я уже готов был писать «инфаркт» и идти на выход с вещами. А вы… вы просто взяли и перевернули всё с ног на голову. Это было красиво.

— Пустяки, — я отмахнулся, беря яблоко и взвешивая его в руке. — В жизни всякое случается. Не разминулись на улице — не страшно, чай не хрустальные, не рассыпались. Главное, что все целы и невредимы, верно? А насчет задания… Одна голова хорошо, а две — патологоанатомическая комиссия. Без вашего носа мы бы тот угарный газ пропустили как пить дать.