Книга Архитектор Душ IX, страница 57 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Отличный удар, — прокомментировал я, кивнув.

— Ну, насчет равности, дамы, — вступил в разговор Дубов. Он стоял, крутя в руках бокал с гранатовым соком, и выглядел на удивление серьезным. — Главное, что мы с вами остаемся в первую очередь людьми и прекрасно проводим время.

Он сделал глоток и продолжил:

— Тем более что вот я барон, а Виктор граф. По табели о рангах я перед ним вообще должен тут расшаркиваться, шапку ломать и дверь открывать. А мы спокойно вчетвером в одной компании и выпиваем, пусть и сок, и время проводим весело, и общаемся на «ты». Титулы — это пыль, если за ними нет человека.

Дмитрий поставил бокал и взял кий.

— Так что правы вы в одном, Виктория, — сказал он, прицеливаясь. — Пускай это и было нечестно по отношению к тому бедолаге, но выживает сильнейший. Это даже не закон империи, а закон жизни. Эволюция. Право сильного, увы, никуда не делось. У кого клыки длиннее, тот и ест первым. У кого магия сильнее — тот проходит в финал.

Он ударил. Шар покатился, но застрял в губках лузы. Дубов досадливо цокнул языком.

— Эх, не докрутил.

Я подошел к столу. Мой ход. Позиция была сложной, но интересной.

— Да, — кивнул я, натирая наклейку кия мелом. — Только понятие «силы» не значит исключительно физическую или магическую мощь. Это распространенное заблуждение.

Я наклонился над столом, выверяя траекторию.

— Обладая прекрасным интеллектом, можно обвести глупого, но сильного оппонента вокруг пальца. Заставить его ошибиться. Использовать его силу против него самого. И по праву «силы» интеллекта занять место сильного. История знает тысячи примеров, когда хитрость побеждала грубую мощь. Давид и Голиаф, если хотите.

Я ударил мягко, но точно. Биток коснулся прицельного шара, тот лениво покатился и упал в лузу.

— Много условностей, коллеги, — сказал я, выпрямляясь. — И дискуссия об этом, честно говоря, вводит в тоску. Мы можем до утра рассуждать о справедливости мироздания, но правила игры устанавливаем не мы. Мы можем либо играть по ним, либо выйти из игры.

Я посмотрел на Марию, которая все еще выглядела расстроенной.

— Я рад, что вы остались целы и невредимы, правда. И ты, Маша, и Вика, и Дима. Вы моя команда, пусть и неформальная.

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Как бы цинично это ни звучало, но на остальных участников мне, мягко говоря, все равно. Я их не знаю, я им ничего не должен. Пусть хоть поубивают друг друга фаерболами, лишь бы меня не задело.

Я понимал, что мои слова звучали действительно жестко, но это была правда.

— Да и мы с вами должны отдавать себе отчет, — продолжил я, глядя каждому в глаза, — что уже послезавтра, например, на следующем этапе, мы, может быть, будем сражаться друг с другом. Мест в финале мало, а нас четверо. Мы можем оказаться по разные стороны баррикад.

Дубов нахмурился, Виктория прикусила губу. Мария опустила взгляд.

— Поэтому, — я подошел к столику и поднял свой стакан с апельсиновым соком. — У меня есть предложение. Тост и пакт одновременно.

Все посмотрели на меня.

— Только честное соперничество, — произнес я твердо. — Никаких уловок, никакой магии исподтишка, никаких подножек внутри нашей четверки. Если мы окажемся конкурентами — мы будем соревноваться знаниями, опытом и мастерством. И ничем больше. Мы не будем гасить друг друга. Мы не станем уподобляться тем, кто бьет в спину.