Книга Архитектор Душ ХІ, страница 20 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Слова повисли в воздухе. Отец дышал тяжело, его грудная клетка ходила ходуном.

Я никак не отреагировал на этот выпад. Я даже не удивился, потому что на объективную правду не удивляются и уж тем более на нее не обижаются. Что в той жизни, где я был Алексеем Воробьевым, обычным столичным судмедэкспертом, что в этой, где я стал Виктором Громовым, опальным провинциальным коронером, моя физическая оболочка действительно проводила львиную долю времени бок о бок со смертью и трупами.

Однако это совершенно не значило, что я превратился в бездушную машину, которой неведома эмпатия или все людское. Я же не Сири Китон, лишенный половины мозга и способности к сопереживанию. Я все прекрасно понимал. Просто моя эмпатия была спрятана глубоко внутри и жестко контролировалась логикой. Без этого барьера в моей профессии люди сходят с ума за пару лет.

И, кажется, осознав, насколько резко и несправедливо прозвучали его слова в адрес человека, который только недавно буквально вытащил его с того света, отец резко осел обратно в кресло. Вся его агрессия испарилась. Он прикрыл лицо обеими руками, с силой потерев глаза, и тяжело выдохнул.

— Извини, — глухо сказал он из-под ладоней. Звук был сдавленным, полным искреннего раскаяния. — Я не прав.

— Все в порядке, — ответил я, не меняя интонации. Конфликт был исчерпан так же быстро, как и начался.

Григорий Палыч, все это время стоявший в дальней части кабинета и деликатно сливавшийся с интерьером, тихо откашлялся. Старый управляющий обладал феноменальным тактом и всегда знал, когда его присутствие необходимо, а когда семье нужно дать пространство.

— Пожалуй, схожу за кофе, — озвучил он свой уход, словно эта мысль только что пришла ему в голову, и неспешно, не шаркая, двинулся к выходу из комнаты. Взявшись за ручку, он остановился на мгновение, не оборачиваясь. — С коньяком.

Дверь мягко щелкнула, и мы остались вдвоем.

Я выдержал паузу, давая отцу время окончательно взять себя в руки, после чего немного подался вперед, положив локти на подлокотники кресла.

— Послушай меня внимательно, — обратился я к отцу, пытаясь донести суть проблемы. — Это второе письмо, пришедшее так быстро следом за первым — именно то, чего они добиваются. Видишь результат? Ты уже суетишься, нервничаешь, готов сорваться с места и бежать в неизвестность. Это то, чего остроухие и хотят.

Отец убрал руки от лица и посмотрел на меня. Взгляд его был уставшим.

— Поверь мне, я кое-что узнал об их породе за последнее время, — продолжил я, вспоминая и долгие разговоры с Шаей, и осторожные словесные пикировки с Нандором. — Даже просто пообщавшись с имперскими представителями этой расы, я уяснил одну простую вещь: они мыслят крайне рационально. Они прекрасно знают, что такое «люди», потому что за десятилетия конфликтов успели досконально изучить наши повадки, наши слабости и нашу психологию. Мы для них предсказуемы. Так что подобные выкрутасы с подброшенными письмами, содержащими угрозы и намеки на нехватку времени — это в порядке нормы с их стороны. Классическая тактика ведения грязных переговоров.

Я откинулся на спинку кресла, пытаясь подобрать максимально понятную аналогию из обыденной жизни, чтобы окончательно сбить с него пелену паники.

— Это попытка давить на больное, торопить, искусственно ускорять ход событий, — я сделал короткий жест рукой, словно отмахиваясь от невидимой проблемы. — Самые простые, я бы даже сказал, примитивные способы манипуляции. Такими же дешевыми приемами регулярно пользуются обычные телефонные аферисты, которые звонят по ночам и выманивают последние деньги у доверчивых пенсионеров, рассказывая байки про родственников, попавших в беду. Схема абсолютно идентичная, просто масштаб другой. Слышишь, что начинают давить на психику, искусственно ограничивают время на раздумья и агрессивно торопят с ответом — значит, на той стороне сидят обманщики. Или люди, которые отчаянно пытаются скрыть свои слабые стороны.