Книга Архитектор Душ ХІ, страница 35 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— В таких конфликтах, как у нас на границе, есть свои негласные правила. Если «Лесные братья» берут в плен офицера или знатного аристократа, они редко делают это втайне. Им не выгодно держать ценного заложника и молчать. Обычно, спустя неделю или две после захвата, они подают официальный запрос через нейтральные пункты связи или приграничные поселения. Выдвигают требования о выкупе, предлагают обмен пленными или запрашивают медикаменты в обмен на жизнь офицера. Это стандартная практика. Эльфы там радикальные, но не дураки. Они умеют монетизировать свои успехи.

Странно. Тогда почему на форумах писали об редком обмене? Или… или может быть, это делали редко напрямую?

— И что в случае с моим братом? — спросил я, аккуратно перестраиваясь в правый ряд.

— А в случае с Дмитрием Громовым — абсолютная тишина, — твердо произнесла Шая. — Мы проверили все сводки за последние полгода. Ни один из ближайших эльфийских аванпостов не подавал запроса на награду, не выходил на связь с переговорщиками и вообще никак не упоминал его фамилию. Понимаешь? Они словно воды в рот набрали.

Я нахмурился, анализируя полученную информацию. Дворники ритмично смахивали мелкую морось с лобового стекла.

— Значит, они обошли официальные военные каналы, — вслух рассуждал я. — Они не стали связываться с армейским командованием или переговорщиками на границе. Они решили выйти напрямую на нашу семью, прислав письмо прямо в московский особняк.

— Именно, — подтвердила эльфийка. — И это говорит о двух вещах. Во-первых, высока вероятность, что письмо настоящее, и твой брат действительно жив. А во-вторых, та конкретная ячейка, которая его удерживает, действует в обход своего собственного руководства. Либо им срочно нужны грязные наличные, которыми не придется делиться с общаком партизан, либо они задумали какую-то свою, отдельную игру.

— Понятно. Спасибо, Шая.

— Что планируешь делать? — в ее голосе проскользнула едва заметная нотка тревоги. — Виктор, я повторю то, что говорила раньше. Не вздумай лезть туда сам. Если это отколовшаяся ячейка радикалов, они вдвойне опаснее. Им нечего терять.

— Не волнуйся, я не собираюсь играть в героя-одиночку, — успокоил я ее. — Я буду действовать через официальные структуры. У меня есть план.

— Держи меня в курсе.

— Даже если я попытаюсь это скрыть, ты же все равно узнаешь. Правда? — я хмыкнул.

Эльфийка хмыкнула в ответ, но на вопрос не ответила.

— До связи, Громов.

Вызов завершился. Я выключил магнитолу, чтобы ничто не мешало думать.

Ситуация прояснилась. Дмитрий жив, он в заложниках у жадной и, судя по всему, независимой группы эльфийских партизан. Платить им вслепую — глупость. Отправлять туда наемников — риск для жизни брата.

Нужна была операция, которая позволит прихлопнуть радикальную ячейку, но санкционированная с самого верха, потому что иначе мне не удастся поднять столько сил, чтобы освободить брата. Даже если я обращусь в «Щит», вряд ли ЧВК-шники так просто захотят лезть в эльфийские джунгли по моей просьбе. А заплатить им мне вряд ли удастся. Там ценник такой заломят, что с последними трусами распрощаюсь.

Так что для этого мне нужно было пообщаться с человеком, который принимает такие решения.

С Императором Федором II Годуновым.

Я хмыкнул, останавливаясь на красном сигнале светофора. Звучало это, конечно, амбициозно. Как встретиться с монархом крупнейшего государства в мире? В книгах и фильмах герои просто приходят во дворец и их тут же пускают. В реальности же имперская бюрократия — это огромная, неповоротливая машина, перемалывающая инициативу в пыль.