Книга Архитектор Душ ХІ, страница 50 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Да, — мрачно кивнул я.

Он снова задумчиво побарабанил кончиками пальцев по поверхности стола, после чего потянулся к селекторной панели, нажал на неприметную клавишу и повернулся вполоборота к гладкой стене, где ожил огромный экран. На яркой матрице застыл классический значок белого треугольника в серой окружности, который свидетельствовал о том, что перехваченный видеофайл уже загружен, поставлен на паузу и полностью готов к запуску по первой же команде.

— Готов? — спросил меня император. — Я без понятия, что мы сейчас с тобой увидим.

Я стоял и смотрел на экран, и мне было откровенно страшно представить, что именно там могло быть запечатлено, если один только беглый взгляд на эти кадры заставил отца рухнуть на пол с гипертоническим кризом.

С другой стороны…

— В морге и пострашнее вещи бывают. Запускайте.

С экрана на нас смотрел мужчина лет тридцати пяти, раздетый по пояс. Зрелище, прямо скажем, было не из приятных. Лицо густо заросло бородой, а длинные, явно давно не мытые волосы свисали до самых плеч, слипшимися прядями напоминая старую грязную швабру. На скулах и лбу отчетливо виднелись темные пятна въевшейся грязи, свежие ссадины и корки давно запекшейся крови.

Помещение, в котором его держали, было наглухо заклеено плотной черной полиэтиленовой пленкой. Было совершенно непонятно, где именно происходит съемка — в подвале, в сарае или в каком-нибудь заброшенном бункере. Очевидно, что фон готовили специально, чтобы лишить нас малейшей возможности зацепиться взглядом хоть за какую-нибудь деталь, способную выдать их местоположение. Прямо в лицо пленнику били два мощных фонаря с резким слепящим светом.

Сам мужчина был намертво привязан к старому деревянному стулу. Его руки были стянуты где-то за спиной, а на ногах тускло поблескивали тяжелые железные колодки, ограничивающие любой шаг.

В кадре находился только он один, больше никого видно не было. Затем откуда-то из-за камеры раздался голос. Сначала похититель произнес что-то неразборчивое, текучее и шипящее.

— Эльфийский, — негромко пояснил Император, не отрывая взгляда от экрана.

— Догадался, — так же тихо ответил я.

Затем голос за кадром перешел на русский. С сильным акцентом, но вполне разборчиво.

— Кто ты? — сухо спросил невидимый дознаватель.

Мужчина на стуле тяжело сглотнул, сипло кашлянул и, не поднимая опущенной головы, натужно выдавил:

— Громов… Громов Дмитрий Андреевич. Граф.

— Откуда родом?

— Российская Империя, Москва.

— Что здесь забыл? — продолжал расспрашивать дознаватель.

— Проходил военную службу по контракту, — отозвался Дмитрий Громов.

Голос за кадром сделал паузу.

— Жить хочешь?

Вот тут Дмитрий наконец-то медленно поднял голову. Он мучительно щурился от бьющего прямо в глаза света фонарей, пытаясь рассмотреть тех, кто к нему обращался. На его избитом лице внезапно проступило выражение абсолютного равнодушия, смешанного с аристократическим высокомерием.

— Как будто это имеет значение, — отозвался Дмитрий таким тоном, словно из него выжали все возможные соки и ему дальше просто нет ни малейшего желания продолжать учувствовать в этом цирке.

— Имеет, — холодно парировали из-за кадра. — Проси, чтобы тебя выкупили.

— Не буду.

Грохнул выстрел. Черная пленка по правую сторону от головы Дмитрия резко вздернулась, и в ней образовалось рваное пулевое отверстие. Пленник даже не вздрогнул, лишь медленно моргнул.