Книга Архитектор душ XII. Последнее дело Громова, страница 69 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Что ж… Надеюсь, рано или поздно я смогу добраться до первоисточника и разузнать детали, потому что я в таком случае до конца жизни спокойно спать не смогу.

— Ладно, мыслители, сидите тихо и не отсвечивайте. Я скоро, — бросил я книгам в рюкзак, прерывая связь.

Сил вести с ними дальнейшие философские дискуссии у меня просто не осталось. Поднявшись с кровати, я вышел из комнаты и направился по коридорам комплекса в сторону столовой.

Желудок уже давно напоминал о себе приглушенным урчанием. Дежурный ужин прошел без изысков, но оказался сытным: суп, кусок запеченного мяса и кружка горячего чая. В просторном зале было немноголюдно. Редкие офицеры и технические сотрудники, что попадались на глаза, ели молча, уткнувшись в свои подносы и явно переваривали каждый свои новые рабочие задачи.

На мгновение я задумался о том, а как там мои крымские коллеги? Что стало с Викторией, с Димкой Дубовым и Марией Елизаровой? Поддавшись порыву, я вытащил телефон и открыл наш чат, в котором… не было ни единого сообщения.

С тех пор, как я уехал из санатория, а ребята купили билеты, дождавшись выписки Виктории, уехали домой.

Я написал: «ребят, вы как там? Вы не дышали этой дрянью? Успели спрятаться?».

Глянув на профили, увидел, что у каждого был статус «офлайн», но, увы, не указано время последнего визита приложения. Занервничал ли я? Немного да, но что я сейчас мог сделать? Снова напрягать имперские власти, чтобы они кинулись искать «моих добрых крымских приятелей»? Я и без того уже, мягко говоря, наглею, так что лишний раз провоцировать не буду. Да и что изменится? Если они уже надышались, то я лишь получу узнаю, что они заражены, а если нет, то… то очень хотелось бы верить, что они не попали под поражение и теперь смогут спокойно передвигаться.

И в голове возник второй вопрос: я отдохнул, а значит мог бы попробовать разобраться с заразой при помощи своей силы. Ведь мог бы? Да конечно бы мог! С девушками не стал, потому что я был после боя и ничего серьезного бы не вышло изменить или очистить. Я когда Лизавету спасал от банальной аллергической реакции, едва ласты не склеил, а тут нечто неизвестное.

Надо будет озвучить эту мысль императору, пока мы не улетели и получить хотя бы одного подопытного, чтобы глянуть на заразу. Хотя внутри все равно было глубокое убеждение, что даже такой человек как я, без преуменьшения, уникальный в своем роде, будет тут бессилен.

Покончив с едой, я быстрым шагом направился в санитарный блок, где принял душ и затем, вернувшись в комнату, просто упал на подушку и мгновенно потерял сознание.

Утром я проснулся за полчаса до будильника. Глаза открылись сами собой, и мозг мгновенно перешел в рабочий режим. Организм за эти дни, кажется, адаптировался к постоянному фоновому стрессу и научился выжимать максимум восстановления за минимальное время.

Ясное дело, что это лишь временный эффект, потому что при таком постоянном стрессе и нагрузке я могу ощущать себя, как это говорится «в целом норм», но как медик я прекрасно отдавал себе отчет, что ни к чему хорошему это не приведет.

Бывали у меня «пациенты», которые в сорок лет схлопотали инсульт, потому что работали на износ, считая, что у них все «норм».

Я сбросил одеяло, быстро оделся в предоставленный темно-синий костюм, который успел оценить еще вчера, и плеснул в лицо холодной водой у раковины. До запланированного старта оставалось еще прилично времени, в комнате сидеть не хотелось, да и мои «бумажные сожители» в рюкзаке пока благоразумно помалкивали, не требуя внимания.