Книга Архитектор душ XII. Последнее дело Громова, страница 92 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Правильно, — раздался густой бас Даграля. Одноглазый оперся на древко секиры и посмотрел на соплеменника. — И вообще, зря ты из Торна в свое время ушел. Тебе место здесь, в совете, как одному из самых главных наследников города. Мог бы влиять на дела клана, а не пиво разбавлять на поверхности.

— Да в гузно это все! — раздраженно отмахнулся Торбин, поморщившись так, словно ему предложили съесть лимон целиком. — Я кабаком хочу заправлять, Даграль. Морским воздухом дышать, рыбу ловить и с матросами байки травить. А не пререкаться каждый божий день за круглым столом на тему того, что в цеху С-3 упала добыча на полпроцента, потому что, видите ли, цеху В-10 выделили двадцать новых бурильных сверл в обход очереди. Или какие еще там у них бывают аргументы, я уже и не помню. Не-е, в сраку это все. Точно не мое.

Даграль слушал его возмущенную тираду и вдруг громко и искренне хохотнул.

— Сотня лет прошла, а ты все такой же, — сказал бывший старейшина, качая головой.

— А каким мне еще быть? — развел руками Торбин, явно довольный тем, что смог отстоять свою позицию.

— Граф, вылетаем. Все готово, — подал голос капитан, высунувшись из кабины и махнув нам рукой. Двигатели начали набирать обороты, заглушая слова.

— Прощай, Торбин, — я подошел к дварфу, наклонился, крепко обнял его и похлопал по широкой спине.

— Береги себя, Виктор, — ответил он. — И с девчонками разберись, как вернешься. Не дело им болеть.

— Разберусь, — пообещал я.

Затем Торбин подошел к Дагралю. Они обнялись, тоже хлопая друг друга по спинам.

— И ты себя береги, упрямый старик, — сказал Торбин, отстраняясь.

Даграль снова рассмеялся, перехватывая секиру в левую руку.

— Яйца курицу не учат, — он опустил тяжелую ладонь, закованную в кольчужную перчатку, Торбину на макушку и слегка потрепал его по волосам, как маленького пацана.

Времени на долгие проводы больше не оставалось. Мы с Дагралем поднялись на борт, боковая дверь с лязгом закрылась. Вертолет тяжело оторвался от каменного плато, развернулся над ущельем и взял курс на север, оставляя позади врата Торна.

Обратный путь прошел строго по расписанию и без малейших инцидентов. Тварей в небе мы не встретили, небо оставалось чистым. Вертолет доставил нас на ту же взлетно-посадочную полосу в предгорьях, где нас уже дожидался прогретый бизнес-джет.

Даграль, оказавшись в салоне реактивного самолета, не выказал ни капли удивления или восторга перед человеческими технологиями. Он просто сел в кожаное кресло, поставил секиру между коленей, уперся подбородком в скрещенные на рукояти руки и закрыл глаз. За весь полет до столицы он не проронил ни слова. Я последовал его примеру, экономя силы перед предстоящим разговором в бункере.

По прибытию в Москву алгоритм повторился с точностью до минуты. Закрытый аэродром, бронированный микроавтобус, безлюдные улицы, присыпанные серой золой, и спуск в правительственный бункер на автомобильном лифте.

Когда мы вышли в подземные коридоры, на Даграля, естественно, косились. Местный персонал, привыкший к строгим костюмам чиновников и черной униформе спецназа, явно не был готов увидеть закованного в кольчугу низкорослого бородача с двуручным оружием.

Нас быстро провели через блок санитарной обработки. Даграля процедура дезинфекции слегка раздосадовала, он что-то недовольно пробурчал себе под нос про «человеческую паранойю», но возражать не стал.