Книга Первый инженер императора II, страница 26 – Александр Вольт

Ну, что тут скажешь? Ситуация требовала идти на любые меры, чтобы мы могли как можно быстрее отойти от злополучного места подальше и встать на ночлег.

— Помогите подсадить ко мне, — сказал я, цепляясь остатками сил за седло, сунув ногу в стремя и взбираясь на животное.

Иван с Русланом усадили Маргариту Долгорукову в беспамятстве спереди меня, чтобы я мог хоть как-то худо-бедно ее придерживать и видеть. Была идея, конечно, уложить ее животом кобыле на круп, но не дай бог очнется, начнет орать, так и лошадь спугнуть недолго, отчего та встанет на дыбы и опрокинет нас обоих.

А получить железной подковой прямо в грудину или тем более в голову мне совершенно не хотелось, потому что ни к чему хорошему это не приводило, как показала практика из жизни в средневековье.

Видел я как-то раз, как по улицам тянули бедолагу, которому конь саданул копытом прямо аккурат по центру грудной клетки. Так след остался, словно приложили раскаленным куском металла. А сколько ребер было сломано мне и представить страшно.

Поэтому усадили девушку ко мне на лошадь и дальше двинулись рысью по густому лесу.

Двигались прямо, стараясь никуда не сворачивать и придерживаться одного маршрута, хотя лично мне ориентироваться было тяжело насколько сильно мы отходили влево или вправо относительно первой точки, как только холм старого города скрылся из виду.

Не могу назвать себя топографическим кретином, но лес — моя слабость. Отчасти еще и потому, что я был ребенком каменных джунглей, который способен сориентироваться на новой местности родного города, где никогда не был, потому что-то по названиям улиц можно прикинуть, то от главной трассы оттолкнуться и пойти к центру. А на крайний случай — спросить у прохожих.

А тут у кого спросишь? У дикого зверя? Вот с кем с кем, а с ними мне встречаться точно не хотелось.

— Иван, — подал голос Олег. — Ты понимаешь, где мы?

— Да, — буркнул Кречет, не поворачивая головы. — Сейчас у нас нет другого пути.

Все эти недомолвки и общение фразами, которые понимали только хламники меня выбивали из колеи, но накопившаяся усталость после похода и спонтанного использования заклинания.

И, с одной стороны, мне нравился тот факт, что я способен к магии и даже могу ее применять, не зная, как она толком работает.

Но, с другой стороны, мысль о том, что такие спонтанные всплески энергии могут привести к катастрофическим последствиям меня действительно настораживали до нервной дрожи. Вот сейчас я спокойно получаю то, что мне необходимо позарез. Так, словно от этого зависит моя жизнь.

Хм… почему «словно»? Оба раза, когда это произошло — моя судьба буквально взвешивалась на весах судьбы и я своим упорным желанием продолжать двигаться перевешивал на нужную сторону. Наверное, только поэтому все еще остаюсь жив.

Упорство. Внутренний стержень, который во мне был всегда, но не было поводов его проявлять.

Средневековье показало, что без него и шагу ступить нельзя, иначе сожрут с потрохами и не подавятся. В принципе, это касалось и моих времен, но не в контексте выживания, а места под солнцем.

Прогибай или будешь прогнут. Гни свою линию, если хочешь добиться успеха до конца.

Но даже при всем при всех этих размышлениях я делал только один вывод: спонтанность — это не то, что нужно науке. Мне нужна стабильная схема, по которой магия будет работать отлажено и понятно. В противном случае это не наука, а бездумные действия.