Книга Первый Инженер Император. Новые рубежи ІІІ, страница 29 – Александр Вольт

Что еще бросалось в глаза, так это слабое, болезненное зеленоватое свечение, исходившее от их многочисленных ран и ссадин. Оно пульсировало в такт их шагам, словно болотные огоньки, и было особенно заметно на долговязом Идрисе — целителе группы, чья магия и поддерживала их на ногах, пусть и не избавляя от боли полностью.

— Ты как, Идрис? — проскрипел старик, не останавливаясь и не поворачивая головы. Голос его напоминал шорох сухих листьев по могильной плите.

— Бывало и лучше, К’тул, — отозвался высокий и тощий, который, очевидно, и был Идрисом. Он поморщился, когда его нога погрузилась в особенно глубокую лужу с чем-то подозрительно булькающим. — Значительно лучше. Эта последняя стычка… удивительно, что мы вообще выбрались живыми. Честно сказать, я даже не ожидал, что Реликт останется живим, т-с-с-с, ай-й-й… — зашипел мужчина, оступившись на больной ноге.

— Могу понести, — пророкотал громила, его голос был подобен обвалу камней в горах. Он с легкостью подхватил бы Идриса, как пушинку, или как небольшое дерево, если бы возникла такая необходимость.

Звали его Фтанг, и сложность мира для него обычно сводилась к двум состояниям: «можно ударить» и «нельзя ударить». Иногда, правда, добавлялось третье: «надо подумать, прежде чем ударить», но случалось это крайне редко.

— Обойдусь, здоровяк, — отмахнулся Идрис, поморщившись не то от боли, не то от предложения. — Все равно скоро сделаем привал. Нога ноет, конечно, но идти могу. Твоя магия, К’тул, как всегда, на высоте… в смысле, на высоте уровня «лишь бы не отвалилось». Ты бы у меня взял пару уроков целительства классом повыше, чем сам владеешь. Проведу недорого.

К’тул издал звук, похожий на сухой кашель или на то, как сова пытается откашлять комок мышиной шерсти, вставший у нее поперек горла после ужина.

— Моя магия направлена на несколько иные… аспекты бытия, Идрис. Благодари, что вообще латаем друг друга, а не растаскиваем по кустам на запчасти. В наше время сложно найти надежных коллег.

Они шли еще некоторое время в тишине, если не считать чавканья грязи, хруста веток и недовольного бормотания Идриса каждый раз, когда зеленое свечение на его ранах особенно ярко пульсировало.

И вдруг лес кончился. Просто взял и кончился. Резко, без предупреждения, словно кто-то провел невидимую черту. Мгновение назад они брели в вечном сумраке под гниющим навесом ветвей, и вот — перед ними раскинулось поле.

Ярко-красное. Не просто красное, а вызывающе красное поле маков. Цветы стояли плотной стеной, их головки качались на ветру, словно тысячи маленьких бархатных чаш, наполненных полуденным солнцем. Контраст с мрачным, гниющим лесом был настолько разительным, что на мгновение перехватило дыхание. Казалось, они вышли из преисподней прямиком в какой-то странный, галлюциногенный рай.

Поле уходило вдаль, сливаясь с горизонтом, подернутым легкой дымкой. Воздух здесь был другим — теплым, сухим, наполненным густым, дурманящим ароматом маков. Тишина здесь тоже была иной — не напряженной, как в лесу, а звенящей, почти оглушающей. Словно само время замедлило свой бег, любуясь этим алым великолепием.

Но что-то в этой идиллической картине было… неправильным. Кроме маков, здесь не росло ничего. Ни травинки, ни кустика. Только плотный ковер цветов. А еще… присмотревшись, можно было заметить, что кое-где из-под алых лепестков выглядывают кости.