Книга Первый инженер императора IV, страница 135 – Александр Вольт

— Верно. И они благодарны, — подтвердил Долгоруков. — Но благодарность и страх — плохие соседи. А страх, барон, порождает ненависть. И самосуд. Мы с Олегом Святославовичем можем тебя попросить… побыть какое-то время в Хмарском? Пока народ не успокоится. Пока слухи не улягутся. Не хочу я, чтобы мои же подданные, которых ты спас, в один прекрасный день сожгли тебя на костре, как колдуна.

Я хмыкнул, откидываясь на спинку кресла.

— Так вы же сами меня к себе во дворец вызвали, — не удержался я от едкого замечания. — Встретились бы тогда на нашем старом месте, на Ильмене. Подальше от любопытных глаз.

Романович отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— Херня это все, барон. И не в месте встречи дело. Никто не успокоится до тех пор, пока не поймут, что им и их семьям ничего не грозит. И я, честно тебе говорю, — он посмотрел на меня прямо, его взгляд был тяжелым, но на удивление… искренним, — ты мне нравишься, как человек. Ты славный воин, ты очень умный мужик. Но эта сила внутри тебя… она пугает даже меня. А я, поверь, мало чего в этой жизни боюсь.

Мне все было понятно. Ясно, как божий день.

Я медленно поднялся из-за стола. Боль в ребрах снова напомнила о себе.

— Я с этим разберусь.

* * *

Михалыч дважды ударил своим тяжелым молотом по раскаленному металлу. Удары были короткими, но выверенными. Затем он, кряхтя, взялся за длинные щипцы и осторожно опустил деталь в кадку с водой. Огромный клуб пара с шипением поднялся в воздух, на мгновение скрыв его фигуру. Кузнец вытащил заготовку обратно и с лязгом положил ее на металлический стол.

Передо мной лежало нечто, отдаленно напоминающее ошейник. Или, скорее, широкий, массивный браслет, предназначенный для очень толстой шеи. Он был сделан из двух изогнутых металлических частей, которые на одной стороне соединялись мощным штифтом, позволяя раскрываться и закрываться, а на другой — имели сложный зацепной механизм, похожий на застежку старинного сундука.

— Спасибо, Михалыч, — сказал я, проводя пальцем по еще теплому, гладкому металлу. Работа была безупречной.

— Да не за что, сынка, — старый кузнец вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже черную полосу. — Дай бог, поможет тебе эта штуковина, и будешь спать спокойно. А то ерзаешь каждую ночь, бормочешь что-то у себя под нос. Тревожно мне за тебя, Саша.

Я пожал плечами, не находя слов. Он был прав. Последняя неделя была тяжелой. Ночи превратились в череду кошмаров, в которых я снова и снова видел себя, объятого пламенем, чувствовал эту всепоглощающую ярость, эту жажду разрушения.

А днем… днем приходилось бороться с внутренним демоном, который, как и обещал, никуда не делся. Он сидел внутри, тихий, но настойчивый, и ждал. Ждал малейшей вспышки гнева, малейшего повода, чтобы снова вырваться наружу.

— Должно помочь, — сказал я, скорее убеждая самого себя, чем отвечая кузнецу.

Я взял заготовку под будущий артефакт и направился из кузницы к господскому дому, где меня уже ждал Скворцов.

Еще одна неделя после той встречи с царями ушла у нас с магом на то, чтобы, запершись в моем кабинете, перерыть всю его библиотеку, все его древние свитки и фолианты, которые мы перетащили ко мне.

Мы искали способ, как если не покорить эту дикую, первобытную силу внутри меня, то хотя бы… ограничить. Надеть на нее намордник, если так можно выразиться.