Книга Первый инженер императора IV, страница 99 – Александр Вольт

Легкая рама из прочных, просмоленных бревен, мощный рычаг-ложка, система натяжения на основе туго скрученных воловьих жил, которые мы предусмотрительно захватили с собой. Все детали были заранее изготовлены «Фениксом» и подогнаны друг к другу с почти идеальной точностью.

Но одно дело — чертеж, и совсем другое — сборка в полевых условиях. Мы работали все вместе — я, плотники, даже свободные от караула воины. Я показывал, объяснял, контролировал каждый этап. Стук молотков, скрип дерева, натужное сопение мужчин, пытавшихся натянуть тугие жилы на барабан ворота — работа кипела.

Это был удивительный процесс. Я видел, как из отдельных, бесформенных кусков дерева и металла на моих глазах рождается грозное оружие. Видел, как в глазах простых плотников, привыкших строить дома и сараи, загорается огонь понимания, как они начинают чувствовать логику механизма, его скрытую мощь. Я учил их не просто слепо выполнять команды. Я учил их думать. Как инженеры.

К вечеру первая катапульта была готова. Небольшая, изящная, она стояла посреди поляны, готовая обрушить свой огненный гнев на врага. Мы тут же провели испытания, зарядив ее обычным камнем. Камень, описав в воздухе крутую дугу, с глухим стуком улетел на добрую сотню метров и врезался в склон ущелья, подняв облачко пыли. Результат был более чем удовлетворительным.

Затем я снова взял карту и подозвал к себе Олега и Руслана. Пришло время для самого рискованного и, возможно, самого важного этапа нашей подготовки.

— Теперь, парни, — сказал я, расстилая пергамент на земле, — займемся «Ежами».

Мы снова вошли в ущелье, на этот раз неся с собой тяжелые, неуклюжие ящики с нашими механическими ловушками и несколько мотков колючей проволоки, которую «Феникс» изготовил по моему спецзаказу. Устанавливать их нужно было в тех самых узких местах, в тех трещинах и разломах, которые показали мне хламники.

Это была почти саперная работа. Мы втискивали ящики в расщелины, маскировали их камнями и дерном, натягивали тонкие, почти невидимые в полумраке ущелья проволочные растяжки. Любое неловкое движение, любой случайный рывок — и механизм мог сработать, выпустив в нас сотни стальных игл.

Нервы были натянуты до предела. Мы работали молча, в полной тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием и скрежетом металла о камень. Пот заливал глаза, руки дрожали от напряжения. Но мы делали свое дело. Медленно, методично, превращая это ущелье в смертельную ловушку, где каждый камень, каждая тень могли таить в себе гибель. И я знал — враг этого не ждет. Он пойдет напролом, уверенный в своей силе и численности.

Оно и к лучшему. Как говорил мой дед: меньше знают — крепче спят. А в скором времени спать они будут вечным сном.

— Кажется, закончили, барон, — прохрипел Руслан, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба и лишь размазывая по лицу въевшуюся грязь.

Я выпрямился, оглядываясь по сторонам. Ущелье, еще час назад бывшее просто мрачным каменным коридором, теперь превратилось в поле для смертельной игры. Если не знать, куда смотреть, если просто переть напролом, то все эти тонкие, почти невидимые в полумраке нити-проволоки, переплетающиеся между камнями, теряющиеся в тенях, заметить было почти невозможно.

Да, я отчетливо видел эту смертоносную паутину, потому что сам ее создавал. Я знал, где натянута каждая растяжка, где замаскирован каждый «Еж», где под слоем дерна и мелких камней скрывается спусковой механизм. Но неподготовленный враг… орда дикарей, несущаяся вперед, не разбирая дороги… они увидят ее слишком поздно. Когда стальные иглы уже вспорют им ноги, когда камнепады обрушатся на их головы, когда земля под ногами превратится в огненную реку.