Книга Мастер Алгоритмов. Книга 0, страница 106 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Наконец он затушил окурок в пепельнице и посмотрел мне прямо в глаза. Его голос, когда он заговорил, был чуть ниже и грубее обычного, лишенный аристократических интонаций.

— Дмитрий Сергеевич, — он сделал паузу, и каждое слово повисло в прокуренном воздухе. — Буду честен, разговор нам предстоит неприятный.

Вот оно как, значит. «Неприятный разговор», значит. Я смотрел на него и пытался просчитать варианты. Он не стал бы устраивать весь этот маскарад ради выговора, да и за что было выговаривать? Я ж пока не прокалывался, честно делал свое дело. Может, всплыли какие-то грехи старого Волконского? Было бы неприятно.

Он поднял руку, подзывая юркого разносчика.

— Нам графинчик водки, холодной. Жаркое по-купечески, две порции. И солений ваших принесите, да побольше.

Разносчик метнулся исполнять, а Милорадович снова вперил в меня свой внимательный, пронзительный взгляд, что с его образом вообще никак не вязался. Он мог одеться попроще, ссутулиться, а аристократические интонации заменить на простой, грубоватый говорок. Но его глаза были прежние. Если б я не был уверен в обратном, то подумал бы, что он видит меня насквозь.

— Наблюдаю за вашими успехами, Дмитрий Сергеевич, — спокойно произнес Милорадович. — Весьма неожиданный всплеск служебного рвения. Похвально. Вот только есть у меня опасение, что ваша энергия направлена несколько не в то русло. Создаете излишнее движение. Беспокоите серьезных людей.

Я навострил уши. Опасения насчет того, к чему он вел, мгновенно закрались в душу, но я решил не торопить события. Пока что просто послушаем.

— Не понимаю, о ком вы, Ваше Сиятельство. Я лишь исполняю свой долг перед империей и городом.

Князь усмехнулся, но усмешка у него была невеселая. В ней так и читалось: «Кому ты пытаешься врать, ничтожество?» Я-то не врал, но и он думал, что говорит со старым Волконским. Из его уст оно и правда звучало бы забавно.

— Оставьте. Долг, рвение… Все это прекрасно звучит в отчетах для столицы. А в жизни, здесь, на земле, все несколько проще. Вы лезете туда, куда вас не просят, и можете помешать делу. Очень большому делу, где крутятся совсем другие деньги. И где ставки, — он сделал едва заметную паузу, — куда выше, чем ваша годовая зарплата. Даже с «премиями», как вы их называете.

Разносчик принес часть заказа: запотевший графин, две граненые стопки, пузатую тарелку с горкой квашеной капусты, мочеными яблоками и хрустящими солеными огурцами. Основное блюдо, видимо, еще готовилось. Князь собственноручно, с какой-то нарочитой, почти крестьянской основательностью наполнил обе стопки до краев.

— Выпьем, Дмитрий Сергеевич. За взаимопонимание.

Я помедлил. Не то чтоб я так уж сильно боялся от стопки водки превратиться в старого недоброго Волконского. Такого бы точно не произошло, у меня, в конце концов, была сила воли, которой мой предшественник не обладал. Но был в этом какой-то неприятный символизм и отголоски прошлого.

Слишком сильно алкоголь ассоциировался с этим вот обрюзгшим мудилой, чью тушу я теперь заимел. Однако если б я отказался — привлек бы к себе внимание. Волконский, обкашливая вопросик, решил не накатывать? Подозрительно же.

Мы молча выпили. Милорадович крякнул, как заправский купец, и подцепил вилкой огурчик. Все в его поведении кричало об образе хоть и не бедного, но простого мужика, решающего дела. Театр, понятное дело.