Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.2, страница 4 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Она замялась.

— А толку? Я писала в Управу… Зацепин все равно все замнет. Это же его фирма, все знают. Мне прямо сказали: будешь жаловаться наверх — вообще без бюджета останешься. Заявки просто теряются.

— Эта не потеряется, — твердо сказал я. — Я лично отвезу его в губернию. У меня есть канал, по которому документы доходят прямо на стол, минуя местные мусорные корзины.

— Вы… Вы сможете?

— Я обещаю. Времена меняются, Елена Сергеевна. Пишите. Подробно. С датами, фамилиями. И обязательно укажите, как вас заставляли подписывать акт.

— Заставляли, — тихо подтвердила она, сжимая кулаки. — Сказали: не подпишешь — финансирование на зиму перекроем. Заморозим детей. «Пусть лучше капает, чем батареи лопнут».

Вот твари. Шантажировать замерзающими детьми — это было дно. Ниже падать некуда.

— Пишите, — сказал я. — Прямо сейчас. Я подожду.

Через полчаса я выходил из спортцентра, прижимая к груди папку с заявлением, копией заключения СЭС и перепиской с Управой. Это была не просто улика. Это был приговор.

Я сел в машину и бросил папку на заднее сиденье.

— Ну что? — спросил Баюн.

— Все, — выдохнул я. — Пазл сложился. Хищение, мошенничество, сговор, угрозы, халатность, угроза жизни детей. У меня есть все. Документы, фото, свидетели.

Я открыл дверь такси, пропуская Баюна вперед. Затем сел сам.

— Теперь можно обратно в Министерство.

Начало положено. Даже за несколько часов папка с компроматом на Зацепина и его прихлебателей распухла, как на дрожжах. И это был не последний мой выезд — объектов они отработали мно-о-ого.

Но пока — лаборатория ждала.

Прошло несколько дней. Сычев гонял клиентов Зацепина, я собирал доказательства их халтуры, изучал магию, тренировался…

И работа в лаборатории принесла свои плоды. Прототип был готов. Симпатичнее не стал, но кому какое дело до вида? Был бы результат. К нашему старому, угловатому корпусу Илья прикрутил массивный, гудящий блок от подавителя. От него к моей доске тянулись тонкие, радужно переливающиеся световоды, передававшие команды «прошивки» и возвращающие показатели с прибора.

Мы собрались в центре лаборатории. Все были напряжены. Это был первый запуск полной интегрированной системы.

— Так, команда, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Первый интеграционный тест. Василиса, твой аналитический блок готов передавать данные?

Она кивнула, сверяясь с показаниями своих приборов.

— Поток данных стабилен. Я подаю на него эмуляцию фона «типа-гамма». Это сложная, многослойная помеха, похожая на ту, что была в том подвале.

— Илья, твой демпфер в пассивном режиме, готов принять команду?

Илья нервно улыбнулся.

— Готов. Ждет, как невеста у алтаря.

— Хорошо, — я усмехнулся. — Запускаю основной алгоритм. Сейчас он должен считать данные Василисы, опознать «тип-гамма» и отправить на блок Ильи команду на запуск двадцать второго протокола.

Я положил ладонь на свою доску. Блок-схема на ней вспыхнула ярким, голубым светом. Потоки энергии побежали по линиям, как кровь по венам. Энергия дошла до аналитического блока Василисы, прошла по световодам к моей доске, для обработки…

И в этот момент все рухнуло.

Свечение на доске, дойдя до центрального кристалла-обработчика, начало судорожно моргать, как припадочное. Раздался резкий неприятный высокий писк. На доске, в блоке «СРАВНЕНИЕ», вспыхнула и запульсировала уродливая красная руна ошибки.