Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.3, страница 30 – Александр Вольт, Виктор Петровский

— Понятно, почему на это годы уходят… — протянул я. — Это же тотальный контроль над собственным разумом.

— А я ставлю две осетрины и клубок лучшей шерсти, что ты справишься быстрее, — фыркнул кот. — С твоим-то упорством, свойствами души-тела и моей гениальной помощью — и подавно. Готов?

Я лег обратно, устраиваясь поудобнее.

— Готов.

— Тогда закрывай глаза. И помни: куб. Серый. Скучный. Стабильный. Никаких розовых слонов.

— Понял.

Темнота сомкнулась. Начинаем второй заход.

* * *

Я открыл глаза.

За окном серело унылое каменоградское утро, но на душе и грамма уныния было не найти. Я сел, потянулся, ожидая привычного хруста в суставах и тяжести в голове — все-таки спал я от силы часа четыре, да и вечер выдался, мягко говоря, насыщенным. Прыжки по стремянке, нервы, магия.

Ничего. Ни ломоты, ни тумана в голове. Наоборот. Тело ощущалось легким, отдохнувшим, заряженным, как новый аккумулятор.

Второй заход в сноходчество прошел… Скажем так, продуктивнее первого. Куб я удержал дольше, и даже смог заставить его вращаться вокруг своей оси, не превращаясь при этом в тыкву или рой пчел. Мизерный прогресс, в рамках статистической погрешности, но он был. Впереди лежали годы — или, если повезет, месяцы — тренировок, но начало положено.

— Выглядишь выспавшимся, бодрейший хозяин, — заметил Баюн. Он сидел на подоконнике, наблюдая за моим пробуждением с видом лаборанта, проверяющего подопытную крысу.

Я прислушался к себе.

— А ведь и правда, — согласился я вслух. — Ощущение такое, будто отоспался на все деньги. Сутки под одеялом провалялся, не меньше.

— Это еще один эффект сноходчества, — пояснил кот, спрыгивая на пол. — Когда сознание уходит в глубокие слои, душа гораздо больше отделена от тела. В обычном сне мозг все равно дергает тушку — сны видит, ворочается, реагирует на шум. А тут — полный разрыв. Тело спит, как бы сказать, глубже и равномернее. Анабиоз на минималках. Качество сна значительно растет.

Я замер, переваривая информацию.

Это дело мне нравилось все больше и больше. Подумать только, прошлым вечером я чуть было не назвал его «роскошью»! Теперь было стыдно за такую характеристику. Мало того, что субъективное время там можно растянуть, превращая часы в недели, так еще и физиология получает бонус. Можно работать и отдыхать одновременно. Вот это оптимизация, вот это по-нашему!

— Знаешь, я просто-таки в шоке, — фыркнул Баюн, глядя на мою довольную физиономию. — Ты только что понял, что можешь батрачить во сне, и рад, как ребенок в кондитерской с безлимитным кошельком. Кощунственно!

— Для старого Волконского? — улыбнулся я.

— Для любого человека, кота и прочего разумного создания, обладающего хоть толикой здравого смысла, — отрезал он. — Честное слово, работай ты в какой-нибудь фирме, так тебя бы тут же сделали работником месяца — нет, тысячелетия! — и остальных добровольно-принудительно пытались бы подтянуть под твой пример. «Берите пример с Димы, он даже во сне пашет!» Тьфу.

— И толку с той фирмы никогда бы не вышло, — возразил я. — При штате выгоревших сотрудников и начальниках-дегенератах, которые не понимают физиологии труда. Так и держались бы на глупости постоянных клиентов и бедолагах без выбора, где работать. Без роста, без перспектив.

Знал я такие конторы. «Галеры», как их называли в моей среде. Те из них, кто имел успех, обычно держали сотрудников разве что огромными деньгами, выжимая их досуха за пару лет, не считая клинических трудоголиков, которым лечиться надо.