Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.4, страница 131 – Александр Вольт, Виктор Петровский

«Так это. Сувенир надо. Слишком интересный был зверек, чтоб ничего на память не прихватить».

Савин мысленно раздраженно вздохнул. «Сувенир» — это правое ухо убитого. Такая у Вована была милая привычка: мертвым (а иногда и еще живым) уши резать, сберегать их каким-то там хитрым образом и на ниточки нанизывать или паракорд. Причем трофеи с командиров, особо бодрых вражеских бойцов, чем-то запомнившегося мирняка и некоторых других категорий жертв шли у него на отдельные ожерелья. Интересно знать, куда попадет Волконский? Впрочем, он наверняка кандидат на индивидуальную веревочку, только ему посвященную.

«Серегу попроси, пусть отрежет», — буркнул Савин.

«Не, так не пойдет. Тут самому надо! Традиция!» — возмутился тот.

«А я себе второе ухо возьму», — неожиданно подключился к разговору еще один боец, стоявший у люка. За ним подобных, как бы так помягче сказать, «особенностей» раньше замечено не было, но, видимо, так уж сильно запал ему в душу этот неубиваемый бумагомарака.

«Ай, хер с вами, — сдался командир. — Только быстро давайте! Одна нога здесь, другая там».

Двое наемников метнулись к люку и быстро спустились в бункер. Вскоре они присоединились к Сереге, добравшись до трупа. Подошли вплотную, ножи подоставали, готовые к разделочным работам…

И тут труп улыбнулся.

Он подмигнул наемникам одним из своих «выгоревших» глаз, подернулся легкой рябью, шутливо козырнул им окровавленной рукой и просто развеялся в воздухе, будто и не было его никогда.

Иллюзия.

Высшего, запредельного уровня иллюзия. Такая, что даже на сканирующие чары вернула отклик, как настоящий, теплый шмат мяса. Такая, что наверняка даже на ощупь казалась бы реальным трупом.

«Вон оттуда!» — заорал Савин по телепатической сети, в ту же секунду срываясь с места и бросаясь к выходу из домика.

Но было поздно.

* * *

То, что произошло дальше, Савин не столько увидел, сколько почувствовал всем своим существом. Мир вокруг, а точнее большая его часть, практически прекратили свое существование, превратившись в рев и пламя.

Домик, укрепленный солидными чарами Милорадовича, устоял перед взрывом изнутри бункера — но наемникам от того легче не стало. Столб чистого, концентрированного бабаха вырвался из люка, как из ствола гигантского орудия.

Где-то в этом столбе присутствовало то, что осталось от троих бойцов. Наверное. Ударная волна мгновенно заполнила тесную комнатку домика.

Савин едва успел выскочить из дверного проема, падая на землю и собирая все остатки резерва в направленный щит. Все до единой капли.

А вот Петька как раз находился ровно в дверном проеме. Давление в комнате скакнуло до немыслимых пределов. Щита у Петьки могло бы и не быть — погоды бы не сделал все равно. В следующее мгновение его просто вышвырнуло в лес, будто мясной снаряд, по пути разрывая на кусочки.

Ударная волна вынесла хлипкие окна вместе с рамами, сорвала с петель входную дверь и даже лежащего Савина с его щитом отшвырнула дальше.

Командир покатился по сырой, холодной земле, собирая спиной камни и корни. Его протащило несколько метров, прежде чем он с размаху врезался в сосну.

Савин лежал на спине, глядя куда-то вверх. В ушах стоял непрерывный писк. Правая рука не чувствовалась вообще, словно ее оторвало, ребра пылали при каждом вдохе, а во рту отчетливо отдавало не успевшей окислиться кровью. Щит спас его от мгновенной смерти, но командир начинал об этом жалеть.