Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.4, страница 92 – Александр Вольт, Виктор Петровский

— Кто сказал про чужое тело?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, господин.

— Есть у меня определенная разработка, — начал я объяснять. — Ты, когда ковырялся в моем разуме, мог наткнуться на нее. Воздействие на уровне молекул… Кхм, то есть, на уровне мельчайших невидимых частичек, из которых состоит вся материя вокруг.

Я делал скидку на то, что говорю с человеком из восемнадцатого века. Уж не знаю, знали тогда о молекулах или нет, но предположим, что не знали.

— И что с того? — не понял некромант.

— И то, что со временем я собираюсь научиться эти частички не только разъединять, но и соединять обратно, — я обрисовал ему перспективу. — И, вполне вероятно, смогу просто создать для тебя тело с нуля. Такое, какое ты сам пожелаешь. Полностью рабочее, живое и полностью ничье. Абсолютно этичное начинание.

Аристарх уставился на меня непонимающим взглядом.

— Ты сделаешь это? Для меня? После того, что я пытался с тобой сотворить?

— От твоих потуг никто на самом деле не пострадал, — я пожал плечами. — А свой гнев я на тебе выместил в полной мере. Мы в расчете.

Я уловил очень сильную, пронзительную эманацию от некроманта. По его щекам покатились слезы. Он плакал прямо во сне, не в силах сдержать эмоций от рухнувшего на него понимания. Я учтиво отвел взгляд в сторону, делая вид, что изучаю стену собственного сна.

Еще пару часов назад я и подумать не мог о том, чтобы проявить милость к этому человеку. Но тогда я был зол, не без причины, и тогда он выступал в роли опасного врага. Но как оказалось, когда кто-то находится полностью в твоей власти, не имея возможности ни требовать, ни даже торговаться, проявить щедрость и сострадание оказывается достаточно легко. Особенно когда знаешь, что проступка он повторять не намерен.

— Я не заслужил такого милосердия, — всхлипнул Аристарх.

— Милосердие — на то и милосердие, что его не заслуживают, — констатировал я непреложный факт. — Заслуженное милосердие зовется справедливостью.

Старик горячо поблагодарил меня, утирая лицо рукавом рваного камзола.

Я сразу обозначил сроки, чтобы не создавать ложных иллюзий. Предупредил, что на разработку такой технологии понадобится время. Много времени.

Аристарх ответил, что ждать он умеет. Тем более теперь, когда путь к свободе в виде естественной смерти открыт для него в любую секунду. С осознанием наличия выхода его трехсотлетнее заключение перестало казаться тюрьмой.

Что ж. Все хорошо, что хорошо кончается. Тем более, с чисто прагматической точки зрения, мне совершенно не помешает такой опытный и бесконечно преданный союзник.

Сергей Громов сосредоточенно мерил шагами пространство все того же кабинета в здании все того же заброшенного комбината. В ногах-то правды нет, но и сидеть в бездействии настроения не было. Ходьба странным образом помогала думать.

Обстановка в отряде накалялась. Мужики начинали бухтеть, и Громов их прекрасно понимал.

Причина этого бухтения заключалась, разумеется, в проклятом Волконском. Сначала смеялись — ха-ха, мол, чиновника завалить прикзано, все равно что свинью заколоть. Но любой каприз за ваши деньги!

Но свинья отказалась быть заколотой, и над этим посмеялись тоже, мол, так даже веселее. Потом закалывать начали тех, кто отправлялся за свиньей, веселье, сменившее скуку, после само сменилось предвкушением доброй драки… После к концу подошло и последнее. Отправляться исполнять задачу, с которой живыми традиционно не возвращаются, ребятам было как-то неуютно.