Книга Лесной дозор, страница 40 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Спустив ногу на пол, я осторожно перенес на нее вес. Терпимо. Даже лучше, чем вчера. Подхватив костыль, который, как оказалось, я забыл вчера здесь, я неспешно поковылял на кухню. В животе предательски заурчало, и игнорировать этот зов было себе дороже, особенно перед выходом на мороз.

Зайдя в кухонный закуток, я открыл навесной шкафчик и провел ревизию того, что приметил вчера. Выбор был спартанский: банки с тушенкой, несколько упаковок сублимированного супа в брикетах да банка сгущенки. Суп я вчера уже ел, так что повторяться не хотелось.

Я быстро разогрел на сковородке банку тушенки. Кухня тут же наполнилась знакомым мясным духом с нотками лаврового листа и других специй. Пресные армейские галеты, как оказалось, с мясом заходили на ура. Следом заварил чай, щедро бахнул туда три ложки сгущенки и запил завтрака, наконец-то приводя желудок в норму.

Сытость слегка разморила, но рассиживаться было некогда; Наира ждать вряд ли будет, судя по ее характеру, да и проверку маршрута никто не отменял.

Оставив посуду в раковине, я двинулся в спальню собираться.

Одеваться долго не пришлось, поскольку со вчерашнего дня на мне так и остался свитер со штанами и двойной парой носков. И, что удивительно, сказать, что я упрел… да нет, не сказал бы.

Черт! Камин!

Пропрыгав до него, булькая содержимым желудка, я успел кинуть пару кусков березовой коры и мелкой стружки, чтобы на остатках угля занялось пламя. Вот же система, а! На автоматические турели не поскупились, а на нормальное отопление для служивого зажилили. Ну что за засранство?

Но если подумать, то где было иначе?

Намотал шарф, натянул шапку и надел куртку-полярку, застегнувшись на все доступные змейки и пуговицы, после чего обулся.

Толкнув тяжелую шлюзовую дверь, я вышел наружу.

Наира не обманула — ветер на улице был действительно злой. Он налетел сразу же, ударив в грудь, словно пытался затолкать меня обратно в бункер. Стылый воздух обжигал лицо, заметая мелкую колючую крошку снега прямо в глаза и за пазуху. Пространство вокруг гудело глухим тревожным басом: вековые сосны раскачивались, скрипя промерзшими стволами, небо висело низко, затянутое серой пеленой, не предвещая ничего хорошего на остаток дня. А ведь только утро!

Договор был встретиться у третьего сигнального столба на границе секторов. Я помнил по вчерашнему обходу, где это находится — примерно в полукилометре от моего поста, если идти вдоль линии Разлома, прямо на стыке с эльфийской территорией.

Дорога заняла у меня почти полчаса, но благо, что к столбам были проложены тропинки, а не приходилось идти по сугробам. Еще то удовольствие знаете ли. Турели на своих постаментах провожали меня поворотами объективов, контролируя периметр.

Наконец сквозь снежную пелену впереди замаячил высокий бетонный столб, выкрашенный белой и красной краской. На его вершине крепилась какая-то закрытая распределительная коробка с потухшим фонарем, а ниже был закреплен потертый металлический щит с имперским двуглавым орлом. Сразу за этим столбом начиналась условная граница, за которой ответственность Российской Империи заканчивалась.

Наира уже была на месте.

Она стояла у самого столба, опираясь спиной на бетон, одетая в зимнюю парку, плотные штаны в клетку и ботинки на шнуровке. Голову закрывал глубокий капюшоном с меховой опушкой, а нижняя половина лица закрыта шарфом крупной вязки. Из-за спины виднелся ствол снайперской винтовки.