Книга Лесной дозор, страница 85 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Если это сейчас был комплимент, то он крайне специфичен, — заметил я.

Она мягко улыбнулась.

— Это было грубо с моей стороны, признаю. Но я так и планировала.

Я слегка вздернул брови от показного удивления, хотя удивить меня после ходячих говорящих минералов было уже сложно.

— Почему я не удивлен?

— Это тебе ответка за абсолютно бестактный вопрос о том, что я никуда не спешу, — парировала она. — Для справки: мне до дома минут пятнадцать быстрым ходом по сугробам. А я за это время после горячего душа на таком морозе околеть успею и свалюсь с тяжелейшей ангиной, — она эмоционально выставила руку вперед, жестикулируя, и ровно в этот момент верхний уголок ее полотенца предательски выскользнул из фиксации на груди.

Скромное махровое «одеяние» едва не рухнуло на пол, если бы не ее ловкость. Она перехватила ткань в воздухе быстрее, чем я успел моргнуть. Врать не буду, но на какое-то крошечное мгновение я даже был раздосадован, что ей удалось все поправить.

— Кхм-кхм, — громко откашлялась она, делая вид, что ничего не произошло, быстро и потуже заправляя непослушный уголок обратно за пазуху, и продолжила загибать пальцы: — Так вот, как я и говорила. Ангина, бронхит, пневмония…

— А еще сифилис, чума и проказа, — не удержался я от саркастического комментария.

Она посмотрела на меня с легким недоумением, красиво изогнув светлые брови.

— Нет. Причем тут это? Таких специфических болезней на морозе просто подхватить нельзя. А вот менингит от переохлаждения головы — запросто…

— Менингит — это бактериально-вирусное заболевание, которое передается воздушно-капельным путем или через кровь, и оно не возникает просто так из-за обычного переохлаждения, — по-старчески и нудно пробубнил я, перебивая ее медицинские познания.

Вот что ни говори, а некоторые вещи даже в молодом теле остаются неизменными из прошлой жизни. Например, вот такие дурацкие привычки читать нотации молодежи.

— Тебе что, сто лет в обед? Чего ты гундишь мне тут как древний человеческий старик на лавочке, а? — возмущенно ответила эльфийка, уперев руки в бока.

И я едва не хохотнул в голос, ведь в этот момент она попала прямо в десятку, ведь если посчитать суммарно обе мои жизни, то мне под сотку. Хотя до эльфийского долголетия мне, наверное, все еще было ой как далеко.

Эта мысль натолкнула меня на логичный вопрос.

— Слушай, — переключился я, сменив тон на более миролюбивый. — А сколько тебе вообще лет?

— Неприличный вопрос, — тут же отрезала она, задрав подбородок.

Я обреченно закатил глаза к потолку.

— Ой, да ладно тебе. Только что же жаловалась, что поговорить не с кем, общества не хватает, внимания, и все такое. А когда я задаю самый базовый вопрос при знакомстве, просто чтобы узнать тебя получше и понимать, с кем дело имею, то сразу включается пластинка «неприличный вопрос». Знаешь, что такое по-настоящему неприличный вопрос между малознакомыми людьми? Это если бы я прямо сейчас вместо возраста спросил, какой у тебя размер сисек. Именно что «сисек». Вот это — неприлично и по-хамски.

— Третий.

— А? — переспросил я.

— Третий размер, — абсолютно буднично и без капли смущения в голосе ответила Наира. — А что тут такого неприличного? Биология и физиология.

Я заморгал, глядя на нее и абсолютно не улавливая местной логики. Во-первых, откуда вообще у таких худосочных эльфиек такие размеры? А во-вторых, почему, черт возьми, абсолютно нейтральная для людей тема возраста будоражит ее куда сильнее, чем действительно бестактные и интимные вопросы? Или это у эльфов реально такая «особая» грань восприятия: мол, про годы жизни говорить табу и оскорбление личности, а вот обсудить, у кого какая часть тела больше, шире или длиннее, то это нормальная светская беседа за чашечкой чая? Ну и странный же народец обитает за нашим забором…