Книга Демонолога вызывали? Том 1, страница 12 – Александр Вольт, Ричард Рубин

— Я бы посоветовал тебе как минимум — узнать хоть что-нибудь о мире, — пронесся в пространстве голос, искаженный эхом и отражением. — На крайний случай — узнать что-то о себе.

— Азазель? Где я?

В ответ тишина.

А дальше я услышал плач. Кто-то тихонько хныкал. Я огляделся в этой темноте и увидел (да-да, именно увидел) парня, которого видел ранее в овале адского кинопроектора. Он сидел на заднице, подобрав под себя ноги. Голова упиралась в колени, а руки обнимали голени. Он тихонько хныкал.

Я подошел к нему осторожно. Наверное, он не заметил моего присутствия, пока я не сказал:

— Эй… ты в порядке?

Он слегка вздрогнул и замер. После чего поднял голову. Красные зареванные глаза, слезы и сопли растеклись по его лицу.

— Нет, — сказал он дрожащим и гнусавым голосом. — Я умер.

— С чего ты взял?

— Я так почувствовал, — сказал он. — А теперь ты здесь. Ты же смерть?

— Нет, — тихо сказал я, присаживаясь рядом. — Как тебя зовут?

— Андрей.

— А я Марк.

— И я Марк, — сказал он, улыбнувшись и утирая слезы на скулах и глазах.

— Вот как? — удивился я. — Значит, ты Марк-Андрей?

Он молча кивнул.

Ну, Азазель, стервец. Сукин сын. Шутки шутить удумал. Однажды я доберусь и натяну теле глаз прямо на жо…

— А кто ты? — спросил Андрей.

— Знаешь, я тоже умер, — сказал я ему. — Мне перерезали горло.

— Тебя казнили? — спросил он с каким-то ужасом в голосе.

— Скорее, принесли в жертву. Затем я попал в Ад. А теперь я здесь.

Я открыл глаза. Вернее, тело Андрея открыло глаза. Мое… Наше? Пожалуй, мое. Теперь мое.

— Вот так, — сказал я юношеским голосом, не то для себя, не то для Андрея. — Теперь я это ты.

«Здорово, — раздался голос Андрея в голове. — Но я ощущаю, что скоро исчезну. Я же умер».

«Вероятно, что так. Скажи мне, Андрей, где я?»

«Ты в Урсийской Империи, самом большом государстве на континенте».

«За что тебя избили те четверо?»

«Я не заплатил им дань за неделю. Я чищу обувь, а они — держат эту улицу».

«И сколько ты должен был им заплатить?»

«Три рубля».

«Это много?»

Я увидел мыслеобраз, как Андрей пожимает плечами.

«Кому как. Для меня много, для других — мало».

Логично.

Но что-то внутри головы подсказывало, что три каких-то местных рубля — это очень мало. Три рубля за жизнь человека. Смешно.

Я стоял в том самом переулке, в котором метелели Андрея. Старые кирпичные стены, покрытые мхом. Брусчатка под ногами. Чуть дальше по переулку был тупик. Бежать некуда.

Из переулка можно было выйти только по прямой. Я начал медленно вставать. Тело отзывалось болью в каждой мышце. Страшно было даже представить, какое количество синяков, кровоподтеков, гематом и ссадин можно было бы посчитать на этом худом тельце.

Я осмотрел себя в отражении старого мутного стекла в деревянной оконной раме: белая рубаха, вся в грязи. Черные штаны на тесьме с двумя карманами и парой заплаток и мокасины.

В правом кармане я нащупал что-то округлое. Сунул туда руку и вытащил что-то приплюснутой и круглой формы. У этого «что-то», с одной стороны, торчал носик, а к нему приторочена серебряная цепочка. Я нажал на этот продолговатый отросток и чуть было не выпустил предмет из руки. Он щелкнул и раскрылся, как ракушка.

— Что это? — спросил я в голос.

«Папин брегет, — раздался голос Андрея в голосе. Слегка глуховато и отдаленно».