Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 140 – Ричард Рубин

— А если хочешь ответа на свой вопрос, то я бросила пытаться, — пояснила Моника, — зачем распыляться перед девочками? Даже если они поверят, все равно скрипт все вернет на круги своя, и через неделю это уже будут не те люди. Я не стала тратить на них время, оно здесь весьма… ценится.

На экране-то да. Особых эмоций к спрайтам не испытываешь, даже если они недурно сделаны, но сейчас-то вокруг живые люди. В голове замелькал каскад картинок. Вот я обрабатываю салфеткой ладошку Саёри. Черт меня дери, если эта кровящий порез был фальшивкой.

Вот Нацуки растолковывает мне значение какой-то хитрой отсылки в «Девочках Парфе», что-то про предложенные злодею печеные гайки. Я-то сразу смекнул, к чему это, но энтузиазм у нее был такой заразительный, что поневоле заслушался. Когда человек искренне от своего увлечения кайфует, это сразу чувствуется. Ты от него эмоциями заряжаешься. Наверное, в этом отчасти причина популярности всяких каналов с реакциями на ютубчике. Никакой компьютер не смог бы сделать настолько правдоподобно счастливого человека. Силенок не хватит.

И наконец, Юри с ее хрипотцой, копной волос до пояса и… не буду об этом, а то опять сенсорная перегрузка организуется.

(это как в новогодней рекламе m´´m´s. помнишь? он настоящий! они настоящие! только в обморок не упади)

— А если сейчас попробовать им рассказать? Ты об этом не думала? — спросил я.

Над моими словами Моника задумалась, хоть и ненадолго.

— Нет смысла, — сказала она, — даже если ты будешь очень убедителен, это ни к чему не приведет. Все равно что слепому от рождения человеку про цвета рассказывать. Он тебя не поймет, да и не захочет понимать. Девочки свой маленький хрупкий мирок любят и оберегают. Ни к чему брать кувалду и его крушить. К тому же такие… вольности только еще сильнее нарушат ход игры. А мне бы этого не очень хотелось, Гарик. Висеть в пустоте, ожидая перезапуска — не лучший вариант досуга.

Тон к концу этой небольшой тирады у нее сделался жесткий и холодный. Как будто рядом со мной очутилась Моника из третьего акта. А эта особа мне нравилась не слишком. Поэтому я замолчал и в задумчивости уставился на пол. С одной стороны, я вполне понимаю ее — после кучи прожитых циклов сложно снова начать относиться к неписям как к людям. А с другой… коробили меня ее слова. Я и сам не больно-то человеколюб. Даже двух косарей долларов на карту каждый месяц мне бы хватило, чтоб свести общение с людьми к минимуму. Но такое пренебрежение к одноклубницам все равно резануло, если честно. Да, с ними можно всякого хлебнуть, особенно с Нацуки…

(и Юри не забывай с ее вкусным чайком)

…но в сущности девахи же славные и безобидные. Ни в чем они не виноваты. Перед Моникой так уж точно. Пусть она лучше на геймдизайнера солится, который всю эту кашу заварил.

Сбоку раздались шаги. Я повернулся и увидел доктора Хагельмана с файликом в руках. Судя по его довольному лицу, новости доктор принес как минимум не кошмарные.

— Поздравляю вас, юноша, — возвестил Хагельман и протянул мне файлик, — вы не умрете.

Надо же, я что, прошел облучение и суперсилы получил? Совсем как невероятный Халк.

— Нет, умрете, конечно, — быстро поправился доктор, — но точно не в ближайшее время и не от причин, связанных с головным мозгом. Никаких нарушений я не обнаружил. Если подобные приступы повторятся, проведем еще одно исследование, на сей раз с контрастным веществом и сосудики посмотрим. Но пока я не вижу в этом необходимости.