Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 151 – Ричард Рубин

— А за такое тебя убьет уже Юри, — Моника развеселилась еще пуще.

Интересно, отчего мысли о моей возможной гибели поднимают ей настроение?

Прийти к каким-либо выводам я не успел, потому что в следующее мгновение эта зеленоглазая бестия скинула тапки и юркнула ко мне под одеяло. Уверен, настоящий Гару от всего, что сегодня произошло, лопнул бы. Он от близости к Юри и Нацуки сознание терял, бедолага. Так и ходил бы до сорока лет в девственниках, если б не я.

(КНЯЗЬ ИГОРЬ ДЕРЖИТ ЭТОТ МИР ЗА БОРОДУ)

Не будем преувеличивать. А то, чует мое сердце, мир возьмет холодной твердой рукой князя Игоря за яйца. Пришло ощущение тесноты. Койка у Гару явно не была рассчитана на двух человек, даже довольно стройных. Но это еще терпимо. Вот теснота в трусах досаждала гораздо сильнее. И ведь в такой близости ты ее никак не скроешь.

— Отложи книгу, Гарик, — сказала Моника тихо, — мне нужно спросить тебя… об одной вещи.

Я не стал спорить и захлопнул мангу. Хорошо, что занавески задернуты — наши с Саёри спальни друг на друга выходят, и если бы она могла сейчас нас увидеть…

(это был бы потенциально славный тройничок, я так скажу)

А знаешь, я согласен, черт возьми.

— Тебе… эм… тебе понравилось? То, что между нами сегодня было, я имею в виду…

Господь всемогущий, какая милота. Она и правда стесняется еще похлеще Юри. Какие тут нахрен кнуты, какие пряники… «я» из томографа, который советы давал, явно хреново разбирался в людях разбирался.

— Моника, к чему такие вопросы? — спросил я и наклонился, чтоб чмокнуть ее в шею. Она отпихнула меня ладошкой, но не сильно, только для вида.

— Гарик, ты не увиливай тут, не выйдет. Если что-то не так, то сразу…

— Конечно, понравилось, о чем ты, — заверил я, — что за ерунда? Я думал, что по мне было заметно.

Сказал и тут же придвинулся поближе, обхватил за плечи. На сей раз она противиться уже не стала и склонила голову мне на грудь. Давненько эти приятные чувства меня не навещали… сколько? Да пожалуй, с самого разрыва с Милкой. После нее я монахом-отшельником не жил, конечно, но ни с кем не было так… уютно, что ли.

(нет, даже не так. ты чувствуешь себя на своем месте, правда?)

Вот. Прямо в точку. Абсолютно прав.

— Это не ерунда, — слегка занудный «учительский» тон вернулся, — надеюсь, что и ты так не думаешь на самом деле. Просто я раньше никогда и ни с кем, потому…

— Успокойся, Мони, — прервал я ее. Еще чуть-чуть и начала бы заикаться.

(если она так стесняется, представь, что потом будет с пышногрудой тихоней)

Сдается мне, что из всей четверки Юри самая сексуально раскрепощенная. Тихий омут с чертями и все в таком духе. Главное — пусть ножи с собой в койку не берет, а со всем остальным можно жить. Да и не до того сейчас совершенно.

— Успокойся, — еще раз повторил я, — все получилось как надо.

(а теперь наплети что-нибудь красивое, девки же любят всякую муру сопливую. ты же хочешь себе регулярный трах, а не разовые акции? постарайся)

— Стрессовая неделька у меня пока что выходит, лгать не буду, — сказал я, — к телу приходится привыкать, к новому миру, к людям, еще и крипота всякая валится каждый божий день. Знаешь, как часто мне казалось, что вот-вот — и крыша поедет окончательно? Дохрена. Даже сегодня несколько раз посещала такая мысль. Бороться с этим сложно, а победить и вовсе нельзя, потому что как ты себя победишь, свой разум? Но пока ты была со мной, этот тяжелый груз словно с плеч сняли. И я почувствовал себя легко и свободно, хотя бы ненадолго, минут на десять. Это дорогого стоит, Моника, — сказал я как можно более проникновенным тоном.