Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 27 – Ричард Рубин

Когда проходил ДДЛК в первый раз, меня не покидало ощущение, что вся игра втиснута в декорации. Никаких тебе персонажей второстепенных, ни разных мест действия, ничего. Даже папашу Нацуки не показали, ограничились упоминанием. Хоть это и не помешало фандому сделать из него сущего монстра, которого надлежит вздернуть за яйца на ближайшей сосне. Но суть в другом. Если задуматься, в самой игре все создает вокруг тебя ощущение искусственности, ненастоящести и рушит погружение. Как раз для того, чтоб к концу второго акта ты уже перестал во все происходящее верить и не очень расстроился из-за поступков Моники.

Но сейчас город вокруг меня не был пластиковым. Парочка студентов болтала на скамейке возле хозяйственной лавки о всякой ерунде. Мимо прогуливались собачники со своими коржиками, той-терьерами и таксами на поводках. Постовой в светоотражащем жилете стоял на перекрестке. Не знаю, зачем, если честно, я машин тут пока еще не видел толком, но на работе он явно не скучал. Солнце уже прошло свой пик и собиралось клониться к закату, хоть еще и не скоро. После загазованной Москвы дышалось тут так здорово, что голова шла кругом. Я еще раз вдохнул полной грудью и остановился. Слух уловил гитарные аккорды.

Очень знакомые. Я потер переносицу и направился в сторону источника звука. Нашелся он почти сразу. Смуглый мужик с длинными седыми патлами сидел у продуктового магазина. Дряхлая семиструнка в его руках и издавала те самые мелодичные переливы. Рядом валялся кофр, в который, по идее, прохожие должны были кидать монеты. Но сегодня деду не суждено было побаловать себя местным аналогом портвешка «три семерки» — подогрели его только двумя жалкими купюрами.

Мимоходом кивнув музыканту, я прошел в магазин. Яйца, про которые наплел Монике, покупать не стал, хотя жрачкой следовало бы затариться. Взял холодный чай в банке и какую-то хрень, с виду напоминавшую буррито. Чуток подкрепиться не помешает — вдруг местная железная дорога расположена в дичайших пердях, куда придется топать три часа. Кассир — парень по виду не сильно старше Гару, терпеливо ожидал оплаты, и тут я понял, что еще ни разу не пользовался здесь деньгами. Во всяком случае, бумажника при себе не имелось. Снова стало неловко, как тогда в «Красном и Белом».

Я пошарил по карманам брюк и, к счастью, обнаружил в одном из них карту. С пин-кодом повезло — подошел вариант «1234». Кассир кивнул, после чего протянул мне буррито в фольге и чай. Бинго, хоть что-то получилось нормально, без подстав. Обрадованный, я откусил махом половину и двинулся на улицу.

Может, так погодка повлияла или блинчик поднял мораль, но мне захотелось подойти к старому музыканту. Он как раз закончил песню и отхлебывал что-то из походной фляги. Надо бы поддержать подающего надежды артиста, что ли. Но только как?

Опять подфартило — пара монет отыскалась в пиджаке. Гару их со школьных обедов отложил, что ли?

— На вот, отец, — сказал я, протягивая гитаристу деньги, — тут, конечно, копейки, но уж что есть. Хорошо играешь.

Дед поднял глаза и уставился на меня. Почему-то я думал, что щас он окажется слепым, как всякие волшебные помощники в фантастических книжках, и начнет фонтанировать пророческой мудростью во все стороны. Но ошибся.

— Спасибо, — ответил он прокуренным голосом, — знаешь, у меня найдется штучка специально для тебя, малец.