Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 73 – Ричард Рубин

Ничего. Только хуже сделал. Теперь яблочный сок смешался с кофе, и этот коктейль угрожал выплеснуться из меня при каждом шаге. Вскоре добавилась головная боль. Из одной точки на макушке она за каких-то полчаса расселилась повсюду, била по нервам и давила на глаза. Не зря я, кажется, насчет инсульта шутил, он и правда молодеет. Перед последним уроком, никого не стесняясь, лежал на парте. Пусть думают, что я псих, плевать. Может, они не так уж далеки от истины, хех.

А не написать ли Монике, что я сегодня не в кондиции и пойду домой отлеживаться? Это, конечно, совсем не по сценарию, но мне что-то уж очень хреново. Если сдохну, точно никому не помогу.

(как знать, если выступишь поубедительнее, может, госпожа президент решит навестить тебя и хорошенько ПОЗАБОТИТЬСЯ о скором выздоровлении)

Желудок свернуло спазмом, и я подумал, что это тело добивается уж слишком большой достоверности. Может, тот хрен из ресторана затаил злобу и в вино мне что-нибудь подсыпал, как Распутину?

(хорошая была группа Boney M, конечно, первые альбомы топ)

Ну вот и делирий с бредовыми мыслями подъехал, отлично. Кажется, из всех участников литературного клуба я откинусь первым. Нет, позволить себе этого никак нельзя. Если на заседании меня не будет, скрипт вообще в коматоз уйдет, чего доброго. Тогда мир рассыпется… как по щелчку Таноса, и на этом настанет геймовер. Хоть тушкой, хоть чучелком, но я туда попаду.

Правда, выполнить это обещание оказалось сложнее, чем я думал. Надеялся на то, что Саёри не заметит и не разволнуется, но она, конечно, заметила.

— Гару, ты в порядке? Что-то бледный какой-то…

— Лучше не бывает, — пробормотал я и попытался улыбнуться. Желудок тем временем танцевал гребаную джигу, да еще вдобавок воздуха стало не хватать, словно я неожиданно попал в какой-нибудь Денвер, на высокогорье, — пойдем.

Никогда еще подъем по лестнице не давался настолько тяжело. Даже после школьного выпускного, когда я в одно лицо вылакал почти целую бутылку вискаря с колой. Я подымался, крепко держась за перила, и чувствовал себя тем парнем из греческих мифов, который глыбу на гору вкатывал. Имя из головы вылетело. Давай, Гарик, потихоньку, шаг за шагом, Кобе за Шаком…

Наконец мы добрались до второго этажа. Саёри уже смекнула, что я не в лучшей форме и придерживала меня за плечо. Неожиданно цепко, надо сказать.

— Гару, может, присядешь? — спросила она с беспокойством.

Я покачал головой, и тут в затылок ударил такой спазм, что даже зубы свело. Пульсирующая боль волной прокатилась внутри черепа. Я пошатнулся и чуть не рухнул на стенд с поделками из пластилина. Наверняка расстроил бы этим с десяток второклашек.

— Ща, зайдем в клуб, попрошу Монику открыть окно, — пробормотал я, — и сразу отпустит.

Но оно не торопилось отпускать. Напротив, казалось, что каждый шаг по направлению к аудитории только усиливает боль. Она стискивала виски тугим металлическим обручем. Даже дышать хотелось как можно реже. Свет ламп в коридоре, обычно довольно мягкий, сейчас превратился в жгучее сияние, режущее глаза. Наверняка прошло секунд тридцать, не больше, но мне казалось, что этот путь никогда не кончится.

(твоя зеленая миля, приятель)

Саёри открыла дверь и затараторила что-то. Но я ее не слышал. Ни единого слова. Потому что пространство вокруг меня вдруг пошло рябью, как от камня, брошенного в воду. Я моргнул.