Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 93 – Ричард Рубин

Я все понял по первым десяти минутам, но ради Саёри смотрел. Ахал в напряженных моментах и почтительно утирал глаза рукавом рубашки в трогательных. Никогда не показывай при женщине свою скуку и уныние, даже если от них у тебя едет крыша.

— Можно тебя спросить? — Саёри плеснула себе еще газировки.

— Валяй, — отозвался я.

Она отхлебнула и поставила стакан на столик.

— Почему… почему мы перестали…сидеть так, как сегодня?

«Предыдущий хозяин этого тела идиот конченый, вот почему» — возникла в моей голове фраза. Но озвучивать ее я не стал, хотя очень хотелось.

— Потому что я не очень-то умный человек, Сайка, — сказал я, когда почувствовал, что пауза начала затягиваться, — начало года выдалось тяжеловатым, тебе-то уж могу честно сказать, раз ты со мной тоже начистоту говорила ночью. Слишком много всего — требований, обязательств; сделай то, сё, будь там-то к такому-то времени… однажды я проснулся и понял, что не вывожу и должен с этим что-то сделать, если не хочу свихнуться.

Она смотрела на меня с тревогой. Даже стало неловко от того, что я все это выдумываю.

— Решение правильное, но я, как и сказал выше, дурачок, и поэтому путь к этому решению выбрал максимально тупой и кринжовый. Зачем кому-то хлебать мое дерьмо полной ложкой? Решил, что не стоит никого грузить. Тебя в том числе. Вот поэтому и морозился.

— Ты… ты должен был сказать… — начала она.

— Да знаю. Говорю же, тупил по-страшному, — продолжил я, — банально, наверное, прозвучит, но за эти три дня я начал понимать, как глупо было прятаться от людей. От хороших, даже замечательных людей, которым я могу быть небезразличен. Всего за три дня! И то часть сегодняшнего дня я в ауте провалялся.

— И не шути с этим, — неожиданно строго сказала Саёри, — отпросись завтра из школы и к доктору иди. Я серьезно.

— Моника меня потом вместе со шнурками на завтрак сожрет, — возразил я, — когда дело касается клуба, она поразительно серьезна.

(тебе даже не представить, насколько, мое милое летнее дитя)

По экрану ползли финальные титры. Позади них разливалось пронзительно-голубое, чистое небо. Без единого облачка. Хотя нет, одно все-таки было. В виде сердца. Настолько слащавая картинка, что аж скулы сводит.

Саёри щелкнула кнопкой на пульте. Небо с сердцем пропало и сменилось стартовым экраном стримингового сервиса.

— Ну, — потер я ладони, — что еще посмотрим? Не знаю, как ты, но лично меня на еще один фильмец хватит. Будешь доедать пиццу?

Однако она меня удивила. Мастерски обманула ожидания. Всего одной фразой.

— Гару, ты любишь Монику?

— Гару, ты любишь Монику?

Тут же в голове чередой образов пронеслись три прошедших дня. Есть такие мемы формата «картинка со звуком». А в моем случае это были картинки с ощущением. Начальная точка — дежурное рукопожатие на первом собрании. Ничего личного, чистая вежливость. И уже сегодня сильная, уверенная в себе глава литературного клуба (вот уж кому пошло бы быть фемкой) цеплялась за меня как советский человек за колбасу по два двадцать. Гарик, да ты же устроил СПИДРАН отношений, можешь себя поздравить.

(ну, на самом деле не совсем заспидранил, осталась еще одна галочка, если ты понимаешь, о чем я)

Понимаю. Но и геймовер еще далеко, успеется. И надо бы как-то скрыть эту гордость внутри, а то Саёри расстроится.