Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 15 – Александр Вольт, Ричард Рубин

— Считаю до пяти! — известил Распятьев, — выходи сам, а не то я как дуну, как плюну, и весь твой домик улетит. Куда-нибудь на дорогу из желтого кирпича. РАЗ!

— Нуа-нон-латре-мине. Ома-ин.

— ДВА.

— Ома. Оун. Аин кай-ру.

— ТРИ.

Девица распахнула глаза. Я мог бы поклясться — они светились, словно фары дальнего света.

— ЧЕТЫРЕ.

У самой двери раздался тоненький скрип — Распятьев взялся за ручку постирочной. Словно по команде, девица оттеснила меня и дочек корчмаря (бедолаги перепугались до полусмерти) и загородила нас.

— ПЯТЬ.

Дверь распахнулась. Девицы дружно заверещали, переходя на ультразвук.

— Привет, морда упыриная, — коротко сказала ему беглянка. Еще и улыбнулась, как старому приятелю.

— Так вот ты какая, цветочек наш вя…

ЧВАК

Здоровенная сосулька из тех, что по весне превращаются у нас в настоящие мины замедленного действия, потому что угрожают башку прохожим пробить, вонзилась Распятьеву в морду. Он как стоял — столбиком, руки по швам, — так и рухнул.

— АХ ТЫ СУКА! — взревел рябой детина, один из его подручных, — ДА Я ТЕБЯ…

Закончить свою мысль он так и не успел. Помешала ледяная стрела, вонзившаяся в шею слева. Он пошатнулся и едва не повалил напарника. Кровь выбрасывалась из шеи толчками. Девицы поднялись на тон выше. Потрясающий объем дыхалки, даже позавидовать можно.

И вот тут я решил, что мое время пришло. Сказать честно, в драку лезть не хотелось. Я не великого ума, конечно, военных академий не кончал, но смекнул, что глупо идти в лобовую против такой горы мяса. Поэтому поступил иначе. Выскочил из-за спины этой ледяной колдуньи, подхватил стоявший сбоку стул и приложил им со всей дури опешившего бугая.

Стул, конечно, лучшие времена знавал, но все равно получилось здорово. Я столько силы в этот удар вложил, что мое орудие и вовсе развалилось. Одна ножка в руках осталась. Теперь я остался без оружия.

Но оно больше и не требовалось. По лбу детины потекла кровь. Он поднес руку ко лбу, но больше ничего сделать не успел — с грохотом завалился набок. Глаза закатились, и теперь он вращался снаружи всех измерений.

Девчонки перестали визжать только когда увидели, что все три гостя лежат без движения. Они было двинулись к телу отца, но отчего-то затормозили.

Когда раздались хлопки, я понял, отчего. Они меня удивили, пожалуй, не менее сильно, чем нетопыриная морда Распятьева.

— Браво! БРАВО! — Этот гад нам аплодировал. — Хоть я и знал, что Вавила кого-то укрывает, вам все равно удалось меня врасплох застать. Это дорогого стоит, так что можете быть довольны!

Распятьев оперся на колени и стал медленно подниматься на ноги.

— Смрад тут стоит такой, что блевать охота и что-то учуять конкретное — почти невозможно. Если бы не твоя рана, Ламберт, я бы и не догадался, что здесь такой ценный кадр прячется.

Дурак, дурак! Как же я себя ненавидел в эту минуту. Вавила из-за меня помер, из-за моей безголовости.

— Ценный? — проворчал я, — Да я вообще знать не знаю, кто ты есть и чего тебе надо от меня.

Распятьев взялся за сосульку, торчавшую из головы, и вытянул ее. Лед противно скрипнул о кость.

— Увлекательно, — резюмировал упырь. Рана на его морде затягивалась, вновь зарастала противной сизой плотью, покрывалась черным волосом. Еще немного — и вообще будет незаметно, что кто-то его бил.