Книга Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет, страница 7 – Александр Вольт, Ричард Рубин

— Ты откель будешь, сынок? — он достал из-за стойки кухель, от которого сильно шибало пивом. Мужика, видимо, запах не смущал, потому что отхлебнул он с наслаждением.

— Из столицы, — коротко отозвался я, от чего мужчина поперхнулся, даже пиво по усам потекло. А в рот не попало, хихи.

— Ты так не шути, — сказал он и вытер все той же ветошью залитый пивом фартук, — В столице никого уже давно нет, кроме…

Договорить ему не дали. Сидевшие рядом мужики наперебой зашикали, насупились и повтягивали головы в плечи. И накал в беседе тоже поумерили — развязные вопли сменились монотонным “бубубу”. Нас обсуждают, что ли? Вполне возможно. Впрочем, это вполне объяснимо. В таких всеми забытых местах появление чужака — событие.

Мужик за стойкой устало вздохнул и уперся обеими руками в столешницу.

— Знать таких денег не знаю и отродясь не видал, а живу тут всю жизнь, — сказал он. Мне его тон не понравился от слова совсем, потому как он прозрачно намекал «нет денег — ходи голодный, Витек».

— А переночевать у вас можно? — Я решил взять быка за рога.

— Десять медных, — лениво сказал дядька. И тут я внутри себя коварно улыбнулся. За окном уже было темно, только розовая луна освещала пространство, изредка вылезая из-за туч. И поэтому мною было принято решение вцепиться зубами в это место и остаться до утра хоть тушкой, хоть чучелком.

— Давайте мы к ночевке еще похлебку добавим, — не унимался я.

— Пятнадцать медных.

— За похлебку?!

— За пожрать, посрать и поспать на втором этаже, — все так же лениво пояснил мужик.

— А если я останусь и перемою всю посуду за посетителями на халяву, а вы мне дадите еды и кров на одну ночь?

Это предложение корчмаря заинтересовало.

— Идет, — сказал он и тут же кинул мне тряпку в грудь. — Можешь приступать к работе. За моей спиной дверь, там постирочная. Иди туда. Тряпки и мыло есть. Если будет мало воды — сразу за выходом оттуда есть колодец, набирай сколько влезет. Еду получишь после рабочего дня.

«Ой дураааак», — пронеслось в голове. — «Во ЧТО ты ввязался?»

Во что бы не ввязался, а ужин нам точно где-то взять надо и спать. Желательно не под деревом.

Советскому человеку, как известно, песня и строить, и жить помогает. Насчет строительства ничего не скажу, но вот в остальном, конечно, вранье полное. Уже через пару часов я был готов добровольно уйти умирать в лес под первую попавшуюся корягу. Никакая похлебка, даже сборная солянка с карбонадом из дипзаказа столько не стоит. Тем более всякий аппетит пропадает, пока оттираешь ветошью капустные лохмотья, луковую шелуху и еще остатки… чего-то скользкого со дна бесчисленных мисок. Крыс они тут варят, что ли? Хотя не удивился бы — судя по всему, тут любое мясо сойдет за деликатес.

С водой тоже не повезло — она оказалась ледяной, и уже скоро мои руки напоминали две распухшие красные перчатки. Так что я вроде бы и к труду парень привыкший, а вымотаться успел порядочно. Тоскливо глядя на огромную кадку, в которой плавали миски, тарелки, котелки и черпаки, я затянул кое-что из нашего, родного. Старая песня, конечно, но ее каждый октябренок знает. Про рокот космодрома и все такое. Хорошая штука, духоподъемная. Начал потихонечку, только себя подбодрить, но ведь шила в мешке не утаишь, поэтому к припеву слегка разошелся. Видимо, незамеченным мое исполнение не осталось, потому что минуты через две в дверях показался корчмарь и прошипел: