Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 04, страница 53 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Не понимаю, — недоумевал я. — Зачем вам это?

— Мне так будет проще, — вдохнул он. — За всеми моими болячками я могу и не заметить этих побочек. А если стану постоянно прислушиваться к каждому шороху в своём организме, сойду с ума от стресса.

В чём-то Мицузане был прав. Наваливать на его и без того больной организм ещё и дозу стресса, который повлечёт за собой выброса кортизола и адреналина… Плохая идея.

Но побочки могут быть неприятными. Судя по описанию механизма действия препарата, «Нефреген» увеличит отток мочи, из-за чего Мицузане придётся ночевать в туалете, как только что пошутил Кушикаба Тэцуя. Только в этой ситуации уже не до шуток.

Мочеиспускание может быть болезненным, но что самое неприятное — почти у всех пациентов наблюдалась аллергическая реакция на препарат. Несерьёзная, абсолютно безвредная для здоровья в целом, но всё же мучительная.

Его конечности может покрыть сыпью — крапивницей. Избавиться от этой побочки фармакологам семьи Кондо не удалось, поскольку эта реакция возникает как раз на самые главные элементы препарата — на те, что восстанавливают почечные фильтры.

— Тогда договоримся так, Кишимото-сан, — сказал я. — Я лишь предупрежу вас, что побочки могут быть неприятными и их придётся перетерпеть. Но вы должны пообещать мне, что сообщите сразу же, как только появятся изменения в самочувствии. Это часть клинических испытаний.

— Хорошо, обещаю, Кацураги-сан, — кивнул Мицузане.

Я выдал ему четыре упаковки «Нефрегена». В два раза больше, чем получил Кушикаба. А всё потому, что этот препарат принимается в очень высоких дозировках. По двенадцать таблеток в день. Четырёх упаковок хватит только на одну неделю.

Также я выписал ему противоаллергические препараты и сказал принимать их на протяжении всего курса приёма препарата. Это снимет хотя бы часть побочных эффектов.

— Лучше бы мы вели обычный приём, — вздохнула Огава Хана, когда Кишимото отправился на анализы. — Что бы вы ни говорили, Кацураги-сан, а мне кажется, что мы пациентов калечим.

— Понимаю ваше мнение, Огава-сан, — кивнул я. — Потому я и выбрал пациентов, которым риск необходим. Если их не лечить, качество и длительность их жизни будет стремительно сокращаться. Возможно, что эти лекарства — их последний шанс.

И это в особенности касалось моего последнего испытуемого. Бьякуи Шино с терминальной стадией рака прямой кишки. Со множественными метастазами в разные органы.

С неудачным курсом химиотерапии и уже имевшимся эпизодом толстокишечной непроходимости. Последнюю я в документах принципиально не упоминал.

Бьякуя, как ни странно, хоть и выглядел хуже всех остальных испытуемых, казался мне бодрее всех остальных. В мой кабинет он вошёл с улыбкой на лице.

Хотя я догадывался, что это всего лишь «маска».

— Ну что, Кацураги-сан? — усмехнулся он. — Будем лечить неизлечимое?

— Будем, Бьякуя-сан, — уверенно кивнул я. — Присаживайтесь.

Бьякуя Шино сел на кушетку и положил кепку на колени. Я только сейчас понял, что изменилось в пациенте с последней нашей встречи. Неухоженная щетина исчезла с его лица, а голову Бьякуя гладко выбрил, избавившись от редких клочков волос.

Создавалось впечатление, что он ожил и обрёл новые силы для борьбы.

Я дал ему надежду. Хотя мы оба понимаем, что шансы не велики.