Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 08, страница 100 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Так не пойдёт. Если Арджун Кирис умрёт от болевого шока, весь путь окажется напрасным. Придётся рискнуть и поработать над его головным мозгом. «Клеточный анализ» может мне это позволить.

Я метнулся к его голове, Арджун стонал. Рупаль Наиду старался не заглядывать к нам, но даже отсюда я чувствовал, как ему тревожно.

Нужно найти структуры, которые составляют антиноцицептивную систему. Другими словами, то часть нервной системы, которая отключает боль. Морфий и другие наркотические обезболивающие воздействуют именно на компоненты этой системы. Только наркотиков у нас нет, а значит, я сам должен стать для него морфием.

Хоть мне и пришлось потратить полтора часа, но я полностью отключил боль на несколько часов. Прошёлся по всем отделам мозга.

Ядра — скопления нервов, отвечающих за выключение боли, находились сразу в нескольких местах. В продолговатом мозге, а также в среднем, спинном, в гипоталамусе и коре больших полушарий.

— Доктор Кацураги… — простонал Арджун. — Мне стало легче… Болеть перестало. Это нормально?

— Да, Арджун, этого я и добивался, — кивнул я. — Что ещё чувствуете?

— Какой-то покой… Или даже эйфорию, — произнёс он.

Значит, всё работает правильно. Лекарская магия клеточного уровня — это что-то! Как же давно я не пользовался этим мастерством. Теперь лечить людей будет гораздо проще.

— Пока попробуйте поспать или подремать, — предложил я. — Работы ещё много.

— Спасибо вам большое, доктор Ка-цу-ра-ги… — моё имя Арджун выдавил из себя с трудом. Он погрузился в сон. Вместо отключения боли я случайно ввёл его в магическую анестезию. В наркоз. Что ж, так даже лучше.

Следующие два часа я вычищал все косточки, содержащие атипичные клетки. В результате не просто избавил Арджуна от риска приобрести острый лейкоз.

Я даже миелодиспластический синдром стёр. Всё! Нет больше у него заболеваний крови. Это победа! Но победа лишь в одной битве. Не в «войне». Гематологическую патологию я убрал, но ещё осталась липодистрафия. Синдром Барракера Симонса.

Только это заболевание генетическое, и убрать его я никак не могу. Даже «молекулярным анализом», до которого мне ещё развиваться и развиваться, я никогда не мог «вправить» гены. Это сложная структура, которая почти не поддаётся никакой коррекции, но…

Кое-что я могу сделать. Но это может чуть-чуть подождать. Нужно восстановить силы. Я уже на последнем издыхании.

Вышел из фургона и пересел на переднее сидение. Рупаль Наиду курил, напряжённо глядя на меня. Он не решался задать вопрос. Было видно, что за эти несколько часов он сильно поволновался.

Стоп, несколько часов?

Не веря своим глазам, я несколько раз перепроверил часы на телефоне.

Двенадцать часов… Я провёл половину суток, спасая Арджуна. Что ж, медики не могут излечить лейкоз десятками лет. Можно сказать, что я ещё быстро управился.

Невероятно хотелось есть и пить, поэтому первым делом я потянулся к литровой бутылке с водой и опустошил её. Потом перекусил парой сэндвичей. И сразу стало легче.

— Ну что, доктор Кацураги? — собрался с мыслями Рупаль, громко закашлялся и, поморщившись, выбросил сигарету в окно. — Что теперь будет?

— С Арджуном? — переспросил я. — Будет жить. Но мы с ним ещё не закончили. Остальное я проведу дома. Мы возвращаемся в Нью-Дели.