Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10, страница 87 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Может какая-нибудь онкология? — предположил Асакура. — Метастаз прилетел в позвонок, затем повредил костный мозг и вылез прямо в спинной мозг? Отсюда и Броун-Секар!

— Нет, Асакура-сан, — помотал головой я. — Теория интересная, но в ней хромает всего один момент. От одного позвонка кровь бы так не разгулялась. Тут что-то не так…

Пока я изучал свежие анализы, Асакура Джун заполнял историю болезни пациента.

— Ого, — нарушил тишину невролог. — Не знал…

— Вы это о чём?

— Куракодзи Ёсида ведь раньше был терапевтом седьмого ранга. Лет пять назад вроде. Я не знал, куда он перевёлся от нас. Оказывается, он всё это время работал врачом на электростанции.

Я чуть кофе не поперхнулся. Несколько мыслей в моей голове столкнулись с фразой Асакуры Джуна. И я понял, что именно в месте его работы скрывается ответ на вопрос.

— Асакура-сан, на какой именно станции он работает? — уточнил я.

— «Фукусима-1», — ответил невролог.

Проклятье…

— Атомная электростанция? — поинтересовался я.

— Конечно! А какая же ещё? — усмехнулся он.

А затем резко изменился в лице.

Кажется, мы вновь пришли к одному и тому же выводу одновременно.

— Поздняя постлучевая миелопатия, — произнесли мы с Асакурой Джуном хором.

Стоп… Но это ведь тоже притянуто за уши. В моём мире на «Фукусима-1» в две тысячи одиннадцатом году произошла авария. После этого станцию закрыли. Раз Куракодзи Ёсида работает там уже пять лет, значит, в этом мире катастрофы не было. Да и защита на электростанциях обычно хорошая, тем более на атомных. Не мог он получить хроническую лучевую болезнь…

Или мог?

Ходили слухи, что причиной катастрофы на Фукусиме было не столько землетрясение, сколько нарушение техник безопасности. Сказать наверняка, правда это или нет — я не могу. Но такой риск может быть. Возможно, что в этом мире там произошла небольшая утечка радиации.

Тогда всё сходится!

— Асакура-сан, если Куракодзи-сан в течение четырёх-пяти лет получал дозу облучения… Или наоборот! Один раз получил большую дозу, которая не дотягивает до острой лучевой болезни. Понимаете, к чему я клоню?

— Демиелинизация нервных волокон, — кивнул невролог.

Да. Миелиновое волокно, которое окружает нервы, подвержено радиационному облучению. И поздним последствием такого облучения запросто может быть синдром Броуна-Секара.

— Значит, и общий анализ крови отсюда же, — подметил я. — Костный мозг повреждён. У него может начинаться лейкоз.

— И боли в руках это тоже объясняет, — кивнул Асакура Джун. — Синдром Броуна-Секара возник только в поясничном отделе, но повреждение миелинового волокна наблюдается в разных частях тела — отсюда и боли. Потому он и не может двигаться.

— А точнее — двигаться он может. Просто ему больно это делать, — подытожил я. — И ухудшение происходило медленно. Просто поражение ускорилось спустя четыре года после облучения. Типичный срок для воздействия радиации.

— Повезло, что он приехал в Токио на праздники, — подметил Асакура Джун. — Здесь мы сможем оказать ему помощь намного быстрее.

Проблема только в том, что вылечить Куракодзи Ёсиду за один заход я точно не смогу. Если проблема одновременно в нервах и костном мозге — на это может уйти два-три полных запаса моей лекарской энергии.

— Асакура-сан, позволите мне вместе с вами вести этого пациента в ближайшие две недели? — спросил я. — Случай интересный, мне хотелось бы в нём поучаствовать.