Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 11, страница 119 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Моего разрешения вы не получите, — ответил я. — Можете исключать меня из числа участников пятого тура олимпиады. Вы сами не установили заглушки, а теперь подозреваете людей из-за ложных жалоб. Признаюсь честно, я разочарован.

— Доктор Кацураги, это — ваше решение, никто вас насильно осматривать не будет, — напрягся судья. — Но если вы выйдете отсюда необследованным, вы сюда уже никогда не вернётесь!

— Я согласен с доктором Кацураги, — услышал я чей-то грозный голос за своей спиной. — Сейчас же прекратите этот балаган.

Кого я точно не ожидал увидеть, так это вошедшего в кабинет генерального директора «ВОЗ». Теодор Авраам Гебреус подошёл к компьютеру и выдернул из USB-разъёма веб-камеру.

— Вы отдаёте себе отчёт, чем занимаетесь? — гневно прошептал он. — Угрожаете одному из лучших участников. Финалисту олимпиады!

— Но, доктор Гебреус, честное слово, мы ведь это делаем не специально! — принялся оправдываться судья. — Комитет приказал разобраться с жалобой участника…

— Участника, который ветрянку от кори отличить не смог⁈ — воскликнул он.

А… Даже так? Ну Хосино даёт!

— Не думайте, что я здесь присутствую только для галочки, — произнёс генеральный директор. — Я лично наблюдаю за участниками, которые представляют для меня особый интерес. У меня есть доступ ко всем записям. Сейчас же отпустите Кацураги Тендо. Если уж он мухлевал, значит остальных…

Он с трудом сдержал гнев.

— Простите, доктор Кацураги, — обратился ко мне Гебреус. — Вышло небольшое недоразумение. Больше к вам никаких претензий не будет. А если и будут, то только на пятом этапе, когда я буду лично с вами разговаривать. Так что отдохните перед завтрашним днём.

— Благодарю, доктор Гебреус, — кивнул я.

— Подождите, а что делать с доктором Рокиямой? — вмешался судья. — На записи видно, как он разговаривает по телефону. Спрашивает у кого-то совет.

— Рокияма уже выбыл, если я не ошибаюсь. К нему вопросов нет, — сказал Гебреус. — А вообще, клиника Осаки сильно отличилась на олимпиаде. И это — не комплемент. Напишите письмо их главному врачу и принесите ко мне. Я проверю и подпишу. Так к делу относиться нельзя. Медицина — это не та сфера, где люди могут друг друга обманывать и подставлять.

Я был полностью согласен с генеральным директором, но решил больше не задерживаться в этой «комнате для допросов».

Снаружи меня ждал Рэйсэй. Хирург признался, что был напуган тем, что к нам влетел генеральный директор, однако я убедил его, что нам уже ничего не угрожает.

А вот Хосино и Рокияма, скорее всего, наконец-то получат нагоняй от главного врача своей клиники. Уж не знаю, как Рокияма, но Хосино Мамору на это очень давно напрашивался.

Около выхода из конференц-центра меня поймал Купер Уайт.

— Как всё прошло, Тендо? — спросил он. — До меня дошли тревожные слухи.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Завтра оба попадём на пятый этап, вопрос уже решён. А вы чего до сих пор здесь стоите? Лекцию же отменили?

— Тендо, появилась одна проблема… В общем, причина, по которой я не хочу покидать Австралию. Я ведь так и не назвал её вам, — признался он.

— Погодите, но вы ведь говорили, что основная проблема — это японский язык и отношение к гайдзинам, разве нет? — уточнил я.

— Это тоже. Но есть и другая — более веская причина, — сказал Купер. — Я солгал вам, когда сказал, что у меня здесь совсем не осталось близких людей. Кое-кто всё же есть. Бывшая жена.