Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 16, страница 14 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Что ж, заинтриговал, Тендо-кун! — поджал нижнюю губу он. — Выкладывай.

— То, о чём идёт речь, называется «Кэйтэки-сю», — сказал я. — Трактат Манасэ Досана — императорского лекаря второго ранга. Он передал его своим детям, которые через много веков стали семьёй Кацураги. У меня лишь один аргумент. Я — врач. Поэтому…

— Подожди-подожди! — перебил меня Кацураги Кетсуро. — Откуда ты знаешь?

Он выглядел удивлённым. Нет, дядя был в шоке от моих слов. Что-то из описанного мной заставило его побледнеть. Даже руки затряслись. Причём механический протез тоже трясся. Забавно, не думал, что тремор может передаваться и на искусственную конечность. Всё-таки медицинская кибернетика — очень интересное направление.

— Вы о чём это? — не понял я.

И я вправду не смог с ходу осознать, что из моих слов его так сильно удивило.

— Откуда ты знаешь, что наследством является именно «Кэйтэки-сю»? — шёпотом спросил Кетсуро. — Вся Япония считает, что этот трактат находится в музее. С чего бы ещё одному экземпляру взяться в семье Кацураги?

Ах, вот оно что… Ну, о фальшивости музейного трактата я уже давно догадался. Людям показали лишь неточную репродукцию, потому что сам трактат давно утерян. Возможно, именно в тот день он и исчез. В тот самый день, который я узрел в своём видении. Можно предположить, что при атаке на академию лекарей Докуросаку подсунул врагам фальшивку, а оригинал забрал с собой.

— Простите, дядя, но я не могу раскрыть, откуда мне это известно. Просто примите это. Я знаю имена наших предков, которые жили много веков назад. Знаю, что они были врачами императора и именно поэтому хочу заполучить «Кэйтэки-сю». Мне нужны их знания.

Кацураги Кетсуро шумно выдохнул и облокотился на перила балкона. Вдохнул холодный ночной воздух, а затем произнёс:

— Если честно, я действительно хотел бы отдать его тебе, Тендо-кун. Я у тебя в большом долгу. Казума-кун — тоже большой молодец, но к медицине он имеет очень косвенное отношение. Мне известно, что именно ты разработал ту самую программу, по которой был создан алгоритм работы этого протеза, — он помахал левой рукой, а затем звучно звякнул каждым пальцем. — Именно поэтому я не могу тебе отказать.

— Справедливости ради, это не совсем правда, — сказал я.

Можно было бы воспользоваться этой ситуацией и убедить дядю отдать трактат, но я не могу так поступить. Если он считает себя моим должником, значит, наш разговор уже идёт не туда.

— Мы с Казумой-кун оба хорошо потрудились, — подметил я. — За мной медицинская сторона, а за ним программирование. Не могу сказать, что из этого сложнее. Но в одном я уверен на сто процентов. Именно Казума-кун убедил Шиногару Рюсэя, чтобы вы стали первым пациентом, которому подключат этот протез. Так что его заслуга гораздо больше.

— Теперь я совсем запутался, Тендо-кун, — усмехнулся Кетсуро. — Зачем ты это говоришь? «Кэйтэки-сю» уже практически был у тебя в кармане! Почему ты вдруг резко начал переубеждать меня?

— Потому что я не хочу заполучить его обманом, — твёрдо произнёс я. — Вы мне ничего не должны, дядя. Мы с Казумой потрудились вместе, чтобы спасти члена нашей семьи. В этом наш долг, как родственников и как людей, имеющих отношение к медицине. Вот и всё.

Кацураги Кетсуро долго молчал. Видимо, пытался переварить весь этот разговор. Он не ожидал, что я выскажу ему нечто подобное. Логично было ожидать, что я начну приводить аргументы, почему я лучше Казумы. Но это не в моём стиле. Особенно, если дело касается отношений внутри семьи.