Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 18, страница 6 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А когда был первый?

— Ну… Через пару дней после того, как я вернулся с рыбалки, — ответил он.

— Симптомы были такие же? — продолжил опрос я. — Почему не обратились в больницу?

— Симптомы отличаются. Немного. Вернее, схожие моменты между ними есть, но я бы сказал, что это два совершенно разных приступа. В первый раз у меня всё тело судорогой свело. Но прошло всё довольно быстро, поэтому в больницу я решил не обращаться. А во второй раз — совсем беда. Сначала судороги, а сразу после этого потеря чувствительности.

Всё встаёт на свои места. Единственное «но» — наш невролог ошибся. Такое бывает у многих специалистов, когда они невольно начинают верить всем описываемым пациентами жалобам. Я уже просканировал его тело «анализом».

Да, чувствительность изменена, но паралича, как такового, нет. Я уверен, что через пару часов симптомы пройдут сами. Но это не значит, что пациента не нужно лечить. До основной причины заболевания мы ещё доберёмся.

Но для начала нужно кое-что уточнить, чтобы наш невролог понял свою ошибку.

— Масао-сан, а раз вас парализовало, то каким же образом вы до нас добрались? Скорая вас сюда привезти не могла, поскольку у нас нет стационара.

— Меня сын привёз, — ответил он. — Жена ему позвонила, и он сразу же пригнал за мной.

— Так, допустим, — кивнул я. — А как вы попали в здание? В этот кабинет. Он вас на руках занёс?

— Да нет же! — воскликнул Масао Гинтоку. — К чему такие вопросы? Я же не настолько немощный. Я просто опирался о его плечо и тащился сюда сам.

Я перевёл взгляд на невролога и заметил, что тот уже понял, в чём его ошибка.

— Простите, Кацураги-сан, я в этот момент был в другом кабинете. Не видел, как пациент сюда попал. Его провела медсестра, — ответил коллега. — Теперь ясно, что с предварительным диагнозом я ошибся.

Суть в том, что невролог сам себя обманул. Он поверил Масао Гинтоку, что у него парализовано тело. Но на самом деле, если бы его мышцы не двигались, он бы сюда ни с чьей помощью прийти не смог.

Единственное, что у него нарушилось — это чувствительность. А отсутствие чувствительности и отсутствие двигательной активности — это совершенно разные вещи.

Другими словами, двигаться этот пациент может. Проблема лишь в том, что его кожа ничего не ощущает, будто в неё ввели анестезию. Но это временное явление. Я чётко вижу, что головной мозг уже сам, без посторонней помощи начинает восстанавливать свою работу.

Но причину произошедшего я пока что так им и не озвучил. А она куда интереснее, чем может показаться. Дело далеко не в каком-то заболевании и не в нарушении мозгового кровообращения.

В первую очередь, дело в рыбалке.

— Слушайте внимательно, — обратился к неврологу я. — Мы наблюдаем очень редкий случай. С таким не каждый врач может столкнуться.

— Это плохо? — напрягся Масао Гинтоку.

— Нет, не волнуйтесь, — успокоил пациента я. — Как раз наоборот. Всё куда легче, чем вы думаете. Если будете следовать моим указаниям, вас эти симптомы больше никогда беспокоить не будут.

— Так что с ним всё-таки происходит, Кацураги-сан? — спросил невролог.

— Началось всё это ещё на рыбалке. Масао-сан долго находился без кислорода. Из-за этого в головном мозге уже начали происходить необратимые изменения, но друг вовремя привёл его в чувство, — объяснил я.