Книга Чокнуться можно! Том 1, страница 8 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Он яростно жаждет мне подгадить. Почему — не знаю. Но на руках у него все козыри.

У меня же нет ни одной старой способности. Будь система на максимальном уровне развития, я бы одним махом вылечил пациентку, а Капитанова заставил плясать под свою дудку до конца жизни.

Единственно моё оружие на данный момент — голая харизма и профессиональный цинизм психиатра.

Ну, погнали!

— Степан Аркадьевич, — произнёс я, не вставая с кресла. Не дрогнул, старался сохранять спокойствие. — Закройте дверь. С той стороны.

— Что⁈ — специалист чуть не захлебнулся воздухом. — Астахов, вы в своём уме? Вы что здесь устроили? Нудистский пляж в бюджетном учреждении? Я сейчас полицию вызову!

Я медленно поднялся и загородил собой женщину. Она, кстати, даже не вздрогнула — просто стояла, глядя в стену, словно всё происходящее её не касалось.

— Полицию? Прекрасная идея, — я слегка склонил голову. — Заодно объясните им, почему заведующий отделением врывается в кабинет психиатра во время острого психомоторного возбуждения пациента. Вы ведь нарушаете режим конфиденциальности. А это вполне может привести к тому, что пациентка себе навредит.

— Чего-чего⁈ — Капитанов попятился, поспешно поднял журнал с пола. Но взгляда от меня не отвёл. Будто боялся, что я могу в любой момент на него наброситься.

— Типичная реакция на бредовые идеи, — я на ходу сочинял диагноз, который в моём времени назвали бы «информационным шумом», но здесь сойдет за тяжёлую истерию. Я перешёл на шёпот, чтобы пациентка не слышала, какую чушь я втираю своему начальнику. — Больная считает одежду… вредоносной. Если вы сейчас не выйдете, она начнёт сдирать с себя не только одежду, но и кожу. Вы готовы подписывать протокол и отвечать за её травмы?

Капитанов замер. Его грязно-коричневый фон сменился на тревожно-жёлтый. Я понимал, что больше всего на свете заведующий не хочет брать на себя лишнюю ответственность.

— Но сейчас вечер! — прошипел он, косясь на голые плечи пациентки. — Рабочий день окончен. Психиатры не раздевают пациентов в семь вечера, Астахов! Это… это неэтично!

— Этично в данном случае — как можно скорее оказать человеку медицинскую помощь. Даже в нерабочие часы, — отрезал я и сделал шаг вперёд. Старался поскорее вывести его из кабинета. — У меня тут тяжёлый случай.

— У вас всегда тяжёлые случаи! Это не оправдание! — продолжал брыкаться он.

— Последний раз прошу. Ради вашего же блага. Уйдите, Степан Аркадьевич, — я принялся шептать так, что даже Капитанову пришлось напрячься, чтобы расслышать мои слова. — Пока она не начала кричать, что вы пытались её изнасиловать. С таким диагнозом ей поверят охотнее, чем вам.

Заведующий побледнел. Он посмотрел на меня так, будто я ему только что смертной казнью пригрозил. Затем Степан Аркадьевич дёргано поправил галстук и сдался.

— Хорошо… Хорошо! — он начал пятиться к выходу. — Но учтите, Астахов. Это вам так просто с рук не сойдет. Одевайте её и… через десять минут ко мне в кабинет.

Он потряс журналом, в котором, видимо, лежала распечатка с «подвигами» настоящего владельца моего диплома.

— Нам нужно очень серьёзно обсудить ваше прошлое. Там такие факты всплыли… В общем, жду. И не вздумайте сбежать через окно! — напоследок бросил он.

Дверь захлопнулась с такой силой, что штукатурка над косяком жалобно хрустнула.