Онлайн книга «Чокнуться можно! Том 2»
|
Но на деле система просто отключила мне все органы чувств. Оставила только анализ состояния пациента. Я видел только его нервную систему и больше ничего. /Фиксируется критический уровень боли. Запускается протокол блокировки болевых рецепторов…/ Я мысленно потянулся к ауре больного и начал направлять в него свой внутренний запас сил. Делился собственной энергией, лишь бы дать ему шанс добраться до приёмного покоя живым. /Адаптация болевого порога. 80%… 95%… Блокировка завершена/ Я открыл глаза и с облегчением выдохнул. Мужчина на носилках вдруг обмяк. Будто крепко заснул. Я уже даже напрягся. Подумал, что он всё-таки умер. Но оказалось, что мне каким-то образом удалось ввести его в состояние временного наркоза. Вот только сил я при этом потратил немерено. — Это ещё что за… — Жаров осёкся. Выронил шприц с заготовленным препаратом. Прощупал пульс пациента, а затем удивлённо взглянул на меня. — Алексей, что ты сделал? У него даже давление стабилизировалось! Что-то я ничего не понимаю… — Это не я, а Щербатов, — пришлось солгать, чтобы не раскрыть свои способности. — Видимо, введённые им препараты подействовали только сейчас. Запоздалая реакция. — Слишком уж резко, — Жаров недоверчиво покачал головой. — Первый раз такое вижу. /Уровень совместимости: 15%. Достигнут новый порог. Доступен навык: «Взлом эмпатии». Внимание: требуется время для калибровки. Подробности будут описаны позже. Ожидайте/ Пятнадцать процентов… Награда просто королевская. Совсем недавно у меня было всего девять процентов. Но я не проверял совместимость во время отдыха у озера. Возможно, тут и калибровка командного духа сыграла свою роль. Вот только тело теперь ноет, будто по мне Макс на «буханке» проехался. Причём на полной скорости! Ничего, собой займусь позже. Ведь мы уже почти добрались до больницы. В приёмном покое нас встретил невыспавшийся и крайне раздражённый хирург. Лет тридцати пяти, в помятом халате, с бейджиком «Игорь Васильевич Савочкин». Мы с ним ещё ни разу не пересекались. Так что я понятия не имею, что ожидать от этого коллеги. — Что тут у вас? — он лениво зевнул. — Вы кто такие? — Болван, не узнал, что ли⁈ — прикрикнул Бахаев. — Пил всю ночь я, а людей не узнаёшь ты? Глаза протри, Савочкин! Я решил пресечь этот конфликт на корню и принялся объяснять ситуацию. — У пациента подозрение на прободную язву. Состояние крайне тяжелое, был эпизод шока. Лечение нужно начинать незамедлительно, — пояснил я. Савочкин подошёл к мужчине, прощупал его живот. Но пациент даже не поморщился, лишь приоткрыл глаза. — Доктор, уже намного лучше, — пробормотал больной. — Боль окончательно ушла. Игорь Васильевич выпрямился и, не скрывая скепсиса, взглянул на меня. — Вы меня за идиота держите? Какая прободная? У него живот мягкий, «доскообразного напряжения» нет, симптомов раздражения брюшины — ноль. Мужик просто отдохнуть хочет. Вы на кой чёрт его ко мне притащили в воскресенье? Поиздеваться решили? — он прищурился. — Дайте-ка угадаю… Вы же его, поди, и напоили, да? — Игорь Васильевич, послушайте, — влез Жаров, — там была классическая картина! Кинжальная боль, пот, падение давления… — Была, да всплыла? — оборвал его Савочкин. — Слушайте, коллеги-рыболовы, езжайте-ка вы досыпать. У меня мест в отделении нет, чтобы каждого симулянта укладывать. Подержим его в коридоре, проспится — и пойдёт домой. |