Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 52 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Отвлечься от чего? Мне нужно больше информации.

— В середине апреля у него состоялась неудачная операция. Благо никто не погиб. Но с тех пор он наотрез отказывается работать. Говорит, не может войти в операционную. Я сначала не поверил, но поймите, мы с ним очень давно знакомы. Ещё с университета. И я никогда не видел его таким испуганным. А он — наш лучший хирург. Единственный опытный специалист в этой области. Если в итоге он уволится или уйдёт на обычные консультации в поликлинику, большая часть острых патологий из Тиховолжска будет направляться в Саратов. А у нас машин на такое не хватит. Представьте, если мы по пять раз на дню будем возить кого-то точно так же, как и Кузнецова?

— Я попробую с ним поговорить, — кивнул я. — Но обещать ничего не могу.

И Володин явно понимал, почему я не гарантирую ему успех. Психологические травмы у хирургов лечатся тяжело. В прошлом у меня уже были такие пациенты. Опыт есть, но система недостаточно развита. А сегодня у неё и вовсе не осталось энергии.

Я вышел из кабинета Володина и направился в другой конец административного крыла. Нужный мне кабинет скрывался в закутке, вдали от глаз. Видимо, там и скрылся наш хирург.

Я постучался, но мне никто не ответил. Пришлось зайти в кабинет без приглашения.

В каморке за небольшим столом сидел сам Шигаев. И он явно был напуган тем фактом, что его кто-то раскрыл. Выглядел он измотанным. Халат мятый, под глазами чёрные круги. Рядом с документами стоит кружка кофе. И что-то мне подсказывает, что она у него сегодня далеко не первая.

— Вы кто? — вздрогнул он. — Тут занято! Не видите? Я…

Он опасался, что я раскрою его легенду.

— Успокойтесь, всё в порядке. Я в курсе вашей проблемы. Георгий Сергеевич мне всё объяснил. И просил поговорить с вами, — я закрыл за собой дверь и подошёл к Шигаеву.

Он наконец понял, кто я такой.

— Да ладно… Астахов? Психиатр? — он бросил ручку на стол. — Мне не нужна ваша помощь. Лучше занимайтесь своими делами. У меня законный отпуск. А где и как я его провожу — это только моё дело.

— Хотите вы того или нет, но теперь это и моё дело тоже, — заключил я.

— Если мне память не изменяет, — огрызнулся он, —насильная психиатрическая помощь у нас в стране разрешена только в том случае, если пациент угрожает себе или окружающим. Чем я вам с Володиным так помешал⁈

— Я только что отправил Кузнецова в Саратов, — проигнорировав его выпад, сказал я. — Панкреонекроз. И при этом ему бы смогли помочь здесь, если бы вы были на дежурстве. И речь сейчас не только об одном человеке. А что, если за время вашего отпуска сюда привезут ещё человек пять-десять с патологиями, с которыми ваши коллеги справиться не в силах?

Я зашёл сразу с козырей. Сюсюкаться с ним бесполезно. Если я буду рассказывать ему, что в операционной ничего страшного нет, он меня даже слушать не станет. Шигаев лучше меня знает, что происходит в хирургическом отделении.

Но для начала его нужно вывести на эмоции — тогда и поговорим.

Хирург сжал кулаки. Эффект вышел даже лучше, чем я думал. Ещё бы чуть-чуть надавил — и он бы на меня бросился. Самое то.

Даже система ненадолго проснулась, чтобы сообщить о моём успехе.

/Объект Шигаев: гнев, раскаяние. Процесс провокации с целью выйти на конструктивную беседу — удача. Рекомендуется постепенно перейти к разрешению проблемы/