Книга Чокнуться можно! Том 3, страница 44 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Через пару часов мы уже извлекли из неё огромный список людей. Женщина с обидой на сестру, старик с одышкой, разругавшаяся пара, какие-то персонажи из фильмов, несколько пациентов Щербакова — одуреть можно! Чужие судьбы, страхи, радости — всё это копилось в Анне годами.

К двадцатому отпечатку я уже почти не чувствовал собственных рук. Система работала на пределе. Каждый раз, когда я подключался к её фону, в висках начинало стучать всё сильнее и сильнее. В какой-то момент у меня перед глазами поплыли пятна. Пришлось даже сделать короткую паузу, чтобы выпить воды, отдышаться.

И ведь у меня сейчас огромный уровень совместимости с системой! А что бы случилось, попробуй я сотворить нечто подобное сразу после перемещения в это тело? Скорее всего, нейроинтерфейс сразу бы сгорел вместе со мной.

Щербаков молча сидел рядом. Не вмешивался и не торопил, только смотрел на процесс исцеления Анны.

Я продолжал мысленно считать снимаемые отпечатки. Двадцать пять. Тридцать. После тридцатого я сбился со счёта.

И вот, спустя ещё какое-то время, я снова закрыл глаза и проверил фон.

/Активные отпечатки: 0/

/Эмоциональный фон объекта: собственный сигнал — 96%/

Чисто. Поверить не могу… Неужели получилось?

До чего же всё-таки это была кропотливая работа. Наверное, песчинки на морском дне пересчитывать и то проще. Никогда ещё не делал ничего подобного.

Чаще всего, чтобы помочь пациенту, достаточно достучаться до его потаённых страхов, заблуждений или проблем, а затем — «вправить мозги».

Тут всё оказалось намного труднее.

Я открыл глаза. Анна сидела передо мной — бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Но всё это не важно — она скоро восстановится. Главное, что в голове у неё больше нет чужих голосов.

И ведь если бы я не рискнул и не попробовал «вручную» вытащить из неё эти отпечатки, вероятно, рано или поздно она бы на самом деле сошла с ума.

— Всё, Анна, — улыбнулся я. — Мы закончили. Как себя чувствуете?

Она не знала, что сказать. Похоже, до неё только сейчас дошло, как ей на самом деле было тяжело всё это время.

— У меня в голове тихо, — прошептала она. — Вы не представляете, как же тихо… Я уже и забыла, как это приятно — слышать только собственные мысли.

Щербаков опустился рядом с ней на колени. Обнял за плечи и прижал к себе.

Я отвёл взгляд. Решил оставить их наедине на какое-то время. Сейчас мне тут делать нечего. Своё дело я уже сделал. И, стоит отметить, опыт был незабываемый. Я думал, что уже знаком со всеми психическими патологиями. А нет! Век живи — век учись.

— Я подожду вас в гостиной, Игорь, — покидая комнату, произнёс я. — Не торопитесь.

В гостиной я опустился в кресло и прикрыл глаза. Голова гудела так, что хотелось обхватить её руками и не отпускать. Лечение Анны за эту ночь выжало из меня всё до последней капли.

Сколько сейчас времени, интересно? Я посмотрел на часы. Половина пятого утра. Чёрт! За окном уже начинает светать. А ведь мы начали вчера вечером… С ума сойти, как быстро время пролетело! Будто я сам вошёл в какой-то транс.

Хорошо ещё, что я Лене заранее написал, что задержусь по работе. Вернее, написал-то я, что задержусь — а на деле просидел тут всю ночь. Ну, раз она не звонила, значит дома всё в порядке. Беспокоиться не о чем.

Щербаков спустился минут через двадцать. Выглядел он уставшим не меньше, чем я.