Книга Чокнуться можно! Том 3, страница 49 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Чувствую, сейчас начнётся самое интересное…

Я открыл первое сообщение.

«Ты за это заплатишь, Астахов! Помяни моё слово!»

Прекрасные новости! Неужто я успел нажить себе очередного врага за эти двое суток? Вот только этого мне и не хватало.

Содержание второго сообщения удивило меня не меньше предыдущего.

«Вот это ночка вчера выдалась! Можем как-нибудь повторить».

Следом шёл подмигивающий смайлик. И что-то мне этот смайлик ой как не нравится! Какая ночка? Что я мог бы повторить, а главное — с кем⁈

Речь идёт про что-то весёлое. Посиделки, вечер с новым знакомым? Или про… другое? Да, весело же я провёл эти два дня. Но при этом система не регистрирует никаких признаков отравления.

Алкоголь, лекарства и прочие вещества я не употреблял. Да я в принципе этим не грешу. Было бы странно, если бы я с какой-то стати решил пойти против своих принципов. Но перестраховаться стоило. Мало ли? Вдруг мне что-то в кофе подмешали?

Ответ — нет. Иначе бы система уже давно обнаружила следы опасных химических соединений в моей крови. Бесследно такое не пропадает. Для этого нужно больше времени.

Подытожим… У меня классическая ретроградная амнезия. За эти двое суток я успел принять как минимум четверых пациентов, вызвать на смену Жарова, поссориться с кем-то до уровня угроз и — судя по второму сообщению — провести с кем-то «ночку», которую этот кто-то готов повторить.

Последнее совсем не укладывается в моё поведение. Что-то здесь не так.

Если бы такая проблема была у пациента — я бы спокойно расписал план. Собрал бы анамнез через родственников, друзей или коллег. Возможно, назначил бы консультацию невролога и дополнительные обследования.

Вот только есть проблема. Пациент — это я.

И спрашивать о своих же действиях у Лены, у Полины или того же Капитанова я не могу. Меня тогда самого отправят на больничный, к другому психиатру.

А этого я допустить не могу.

Особенно сейчас, когда Полина дала мне месяц на испытательный срок.

Придётся выяснять по крупицам. Аккуратно, не выдавая себя.

Стоило мне об этом подумать, как рабочий телефон в ординаторской зазвонил. Жаров вздрогнул и скатился с дивана на пол. Хорошо понимаю его реакцию. Если кто-то звонит в ординаторскую, чаще всего это означает, что к нам поступает новый пациент.

— Терапия, психиатр Астахов, слушаю, — я поднял трубку быстрее Жарова.

— Алексей Сергеевич, это приёмное, — послышался голос дежурной медсестры. — К нам тут привезли девушку. Жалобы на рвоту, тошноту, слабость. Хотят, чтобы осмотрели.

— Скорая везла?

— Нет, сами приехали. Муж говорит, мается уже несколько дней. Решили вот ночью наконец доехать.

М-да… Классика жанра. Когда мается несколько дней — это, как правило, означает, что в больницу пациент ехать не хотел. В итоге решили обратиться, когда уже припёрло так, что не продохнуть!

Дотянули в итоге аж до четырёх утра. А что? Лучше времени для приёма пациентов и не придумаешь.

— Сейчас спустимся, — ответил я. — С Жаровым вдвоём посмотрим.

— Хорошо, ждём.

Я положил трубку. Андрей уже сидел на диване, тёр глаза и пытался влезть в халат, путаясь в рукавах. Вообще такую пациентку осматривать он должен сам, но я лучше пройдусь с ним за компанию. Заодно попробую восстановить память. Может, что-нибудь да всплывёт.

— Ну что там? — пробурчал Андрей Александрович.