Книга Чокнуться можно! Том 3, страница 54 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А скажите, тошнит вас когда? После еды? До еды? Или независимо от приёма пищи? — продолжил опрос я.

Она хотела ответить, но осеклась. Мой вопрос её сбил, так как она готовилась к другому. Но в этом и есть мой замысел.

— Не знаю… По-разному. Не могу ответить на этот вопрос, — помотала головой она.

— Ладно, тогда скажите — когда именно сегодня началось ухудшение?

Ох и сложно с ней говорить. Будто партизана допрашиваю. И ведь знаю, что она частично врёт. Не хочет, чтобы кто-то узнал о её булимии.

Но я из неё это признание всё равно вытяну. Пока что она ещё не поняла, что я вижу её насквозь.

— С утра. Я ещё встать не успела, а уж замутило. Потом Игорь пошёл кофе варить, и…

— И от запаха кофе стало хуже? — догадался я.

— Сильно хуже! — закивала Ирина. — Я даже до кухни не смогла дойти.

— А вчера? Позавчера?

— Точно такая же ситуация была. И тоже утром. Раньше я думала — это оттого, что желудок пустой. А последние дни мутить начало от всего. От парфюма соседки в лифте чуть не стошнило. Даже мыло в ванной стало каким-то… слишком резким.

Так-так-так. Значит, я оказался прав.

Утренний паттерн. Гиперосмия — увеличение чувствительности к запахам. Тошнота именно из-за раздражения обонятельных рецепторов, а не из-за приёма пищи. Тут же не картина булимии.

По её рассказу проблема в другом. А точнее — это не проблема, а радость, получается.

/Анализ микропризнаков: гиперпигментация ареол, венозный рисунок груди, утренний тип тошноты, гиперосмия, аменорея вероятна (уточнить)/

/Вероятностный диагноз: ранние сроки беременности (5–7 недель). Достоверность: 78%/

С системой не поспоришь, но я бы и без неё уже понял. Вот только мой нейроинтерфейс не учёл ещё кое-что.

Булимию мы тоже не отменяем. У неё одно наслоилось на другое! Первый раз в жизни сталкиваюсь с чем-то подобным.

Вот теперь надо действовать аккуратно. Жаров ещё ничего не понял, но игнорировать полную клиническую картину нельзя. Главное — нельзя обрушивать на неё всё сразу. Сначала разберёмся с булимией, а потом уже расскажем хорошие новости. Психика у неё и так на пределе. Сейчас ей могут любые новости навредить. Нужна подготовка.

— Ирина, скажите мне прямо, — я сделал голос ещё мягче, — когда вы последний раз ели и при этом оставляли еду в желудке?

Она резко подняла взгляд. Сердцебиение ускорилось, зрачки расширились.

Я попал в точку.

— Что? — переспросила она.

— Вы слышали мой вопрос, — спокойно кивнул я. — Когда в последний раз у вас был здоровый приём пищи? Такой, чтобы пища не выходила обратно.

— Я… я же говорю, у меня отравление. Меня тошнит, поэтому… — растерялась она.

Пытается оправдаться. Зря.

— Ирина, — я не отводил взгляд. — Я психиатр. Я задаю этот вопрос не для того, чтобы вас в чём-то упрекнуть. Я задаю его, потому что уже знаю ответ. Просто хочу услышать подтверждение от вас. Это важно не для меня, а для вашего здоровья.

Она замолчала. Жаров за моей спиной деликатно отошёл к столу и сделал вид, что заполняет карту. Уже догадался, что терапевтических проблем тут нет.

/Запрос: активация навыка «раппорт»/

/Доступно мягкое воздействие/

/Рекомендация: продолжать в текущем темпе/

— Несколько месяцев, — сказала наконец Ирина, почти шёпотом.

— Несколько месяцев — что? — настоял я. Нужно, чтобы она чётко произнесла свою проблему. Вслух.