Книга Последний Охотник на Магов. Том 4, страница 111 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— У нас почти всё готово, — ответил профессор Сокольников. — Мы уже тестируем пистолеты. Некоторые из них дают осечки, но в целом получилось достаточно неплохо. Мы заменили порох красными кристаллами, которые я запитал огненной магией.

— Сколько оружия получилось произвести?

— Шесть гарантированно рабочих экземпляров, — сказал Фёдор Афанасьевич.

— Мало, но на этом заканчивайте, — велел я. — Не тратьте силы. Стихийникам они ещё пригодятся.

— Вы собираетесь использовать студентов, как боевые единицы? — вскинул брови Сокольников.

— Только в крайнем случае, — замотал головой я. — Мне хватит моего клана. Остальные не нужны. Стихийники сыграют другую роль. Они помогут отвлечь внимание и объявить начало восстания.

— Объясните, Владимир, — не понял Быков. — Что конкретно от нас потребуется?

— Сначала мы с вами освободим преподавателей от клятв верности, Аркадий Сергеевич, — сказал я. — А потом, когда внутри не останется никого, стихийники взорвут деканат. Это станет сигналом для наших союзников за магической стеной.

— Вы же понимаете, что Пересветова это не убьёт? — спросил Быков.

— Его в деканате не будет, — ответил я. — Магический купол — это ритуальный круг. Значит, сам ритуал будет проходить в его центре.

— В главном корпусе, — заключил Сокольников.

— Верно, — кивнул я. — Но я должен попросить вас об одном. Когда наша битва перейдёт к финальной фазе, и я смахнусь с Ярославом Пересветовым, и требую, чтобы никто к нам не приближался и не пытался вмешиваться в этот бой. Он должен пройти один на один.

— Но почему, Володь? — напрягся Бродский. — Вместе у нас больше шансов. Зачем рисковать настолько сильно?

Я сомневался, стоит ли им говорить правду. Может, лучше солгать?

Нет. Лгать самым близким друзьям я не могу.

И поэтому признался.

— Вам не стоит вмешиваться в мою схватку с Ярославом Пересветовым, — произнёс я, — потому что мы оба из неё не выйдем живыми.

Мои друзья замерли. Сокольников и Быков и вовсе не понимали, что я несу.

— Володь, что ты такое говоришь? — испугалась Юля Колокольцева. — Как это ты не выйдешь…

— Такова цена нашей победы, друзья, — подытожил я. — Только так я смогу восстановить ритуал очищения, которого лишил нас Пересветов. Другого выхода у нас нет.

Поздно искать обходные пути. Если я не отдам себя и своё отражение для создания второго камня очищения, эта победа ничего нам не даст. Все мои друзья, моя семья — все рано или поздно потеряют контроль над магией.

Следующей ночью мы с Ярославом Пересветовым должны исчезнуть. Оба.

— Владимир, я на такое не согласен, — упёрся Бродский. — После всего, что мы вместе прошли… Да ты издеваешься, что ли? Ты — мой лучший друг.

— Должен быть другой способ, — замотал головой Ковтунов.

— Его нет, — ответил я.

Моим друзьям больше нечего было сказать. Они уже давно поняли, что если я на что-то решился, то меня не отговорить. Надо, значит, надо.

Анастасия Антарктьева хотела что-то сказать, но не смогла собраться с силами и лишь беззвучно разрыдалась, уткнувшись носом в плечо Колокольцевой.

— Владимир Белов! — раздался крик, от эха которого стены подземелья затрещали.

Из толпы студентов-стихийников, пошатываясь, вышел Павел Мясников. Уже пришёл в себя после моего удара отражением. Крепкий, как и всегда.