Книга Я тебя (не) забуду, страница 29 – Татьяна Никандрова

— Восхитительно, — искренне выдыхаю я. — И почему люди так редко любуются небом?

— Потому что все время смотрят в смартфоны, — хмыкает Кирилл.

— Ты знаешь названия созвездий? — спрашиваю, вдруг заинтересовавшись причудливыми узорами небесного полотна.

Хотя, если вдуматься, вопрос дурацкий. Ну кто в наше время разбирается в астрономии? Ее ведь даже в школе теперь не преподают.

Но мой спутник внезапно огорошивает:

— Да. Некоторых.

— Серьезно? — я недоверчиво кошусь на его профиль, смягченный бледным лунным светом.

Крупный прямой нос с едва заметной горбинкой, выдающийся волевой подбородок, жесткая линия губ, белесый шрам на скуле и темная поросль щетины.

Парень, определенно, красив, но смазливым его не назовешь. Это подлинная мужская красота. С шероховатостями, острыми углами и несовершенствами. Без излишнего лоска и стремления к идеалу.

— Видишь три яркие звезды? Вон там, на юге, — Кирилл вскидывает руку, задавая направление взгляда. — Это Вега, Денеб и Альтаир. А фигура, которую они создают, называется Летний треугольник.

— Никогда не слышала о таком созвездии, — отзываюсь я.

— Вообще-то это не созвездие, а астеризм. Так как в его состав входят звезды трех разных созвездий.

Я изумленно расширяю глаза. То есть оннастолько осведомлен?

— Самая яркая звезда этого треугольника, Вега, входит в состав небольшого созвездия Лиры. Это такой маленький параллелограмм, — продолжает Кирилл, шевеля пальцами. — А вот звезда Денеб является частью созвездия Лебедь. По легенде, Зевс принимал облик лебедя, чтобы соблазнить прекрасную Леду…

Кирилл продолжает рассказывать о причудливых переплетениях небесных тел, и его голос — низкий, спокойный — вводит меня в своеобразный транс.

Я почти не запоминаю диковинных названий звезд. Почти не улавливаю смысл услышанного. Мое внимание сосредоточено на нем. На его мимике. На движениях ресниц. На остром выступе кадыка и ярко очерченных углах челюсти.

Я смотрю на Кирилла и вдруг с пронзительной ясностью осознаю, что снова хочу ощутить тепло его ладоней. А еще — вкус губ.

Наверняка этот парень божественно целуется…

— Послушай, Кирилл, — я перебиваю его буквально на полуслове.

Он осекается. Переводит на меня вопросительный взгляд.

А я сглатываю вмиг загустевшую слюну, облизываю пересохшие губы и озвучиваю то, что давно вертится на языке:

— Когда ты меня уже поцелуешь?

Влада

В ответ на мой вопрос, прозвучавший требовательно и вместе с тем как-то по-детски, Кирилл усмехается, обнажая ровный зубной ряд.

— А ты этого хочешь? — чуть более хрипло, чем до этого.

— Если бы не хотела, то вряд ли бы стояла здесь и слушала всю эту чепуху про звезды.

На мгновение его улыбка становится чуть шире. А потом резко и совершенно внезапно сходит на нет.

Передо мной больше не романтик, самозабвенно толкующий о звездах.

Передо мной хищник, вдруг ощутивший запах добычи.

Столь резкие перемены страшат и заводят одновременно. Я вглядываюсь в лицо, вмиг ставшее алчным и голодным, и чувствую дрожь, охватившую тело. А еще в голову приходит запоздалая мысль: мы тут одни. Закричу — никто не услышит. Так что, если Кирилл захочет причинить мне боль, его ничто не остановит…

Мужчина делает решительный шаг ко мне, я отчего-то пячусь, вдруг испугавшись собственной дерзости.