Книга Я тебя (не) забуду, страница 6 – Татьяна Никандрова

— Кир, ты звал? — спрашивает немного застенчиво.

— Девчонки только что ушли. Брюнетка и блондинка. Кто из них бланки заполнял?

— Темненькая, — рапортует с готовностью.

— Отлично. Дашь глянуть? Телефончик хочу стрельнуть.

— Кир… Так ведь не положено, — Анька пыхтит, заправляя за ухо выбившуюся медную прядку.

— В последний раз, Анют, — воркую вкрадчиво. — По старой дружбе.

Она не сможет мне отказать. Никогда не могла.

— Ну… Ладно, — сдается наконец. — Только в случае чего — я ни при чем. Ты сам подошел и сам взял документы.

— Естественно, — хмыкаю.

Вздохнув, Анька устремляется обратно к лестнице, но вдруг притормаживает и, обернувшись, выпаливает:

— Только это, Кир… Мне кажется, с брюнеткой тебе не светит.

— Почему? — усмехаюсь.

— Ну ты же видел ее. Горделивая больно. Такие только себя любят…

Я ничего не отвечаю. Просто пожимаю плечами и скрываюсь за дверью своей мастерской. Да и что тут ответить? Горделивая, это факт. А еще самовлюбленная, высокомерная и наверняка эгоистичная.

Но меня эти качества не отталкивают. Ничуть. Объезжать упрямую лошадь — дело нелегкое. Зато какой кайф, когда эта строптивица вдруг начинает послушно есть с твоих рук.

Влада

Шелк подушки ласкает кожу. Переливчатое щебетание птиц за окном медленно пробуждает сознание. Мягкое прикосновение робких солнечных лучей щекочет ресницы.

Я блаженно потягиваюсь, наслаждаясь первыми мгновениями утра, когда внезапно на мою кровать падает что-то тяжелое. А потом высоко взвизгивает и принимается меня щекотать.

— Вилка! — недовольно восклицаю я, отпихивая от себя резвящуюся младшую сестру.

Вот чертовка! Терпеть не могу, когда она так меня будит!

— Просыпайся, анэ-сан! — верещит проказница, безжалостно сдирая с меня одеяло. — Солнце уже высоко!

Вот уже который год эта непоседа фанатеет от аниме и величает членов семьи на японский манер. Я у нее анэ-сан, мама — окаа-сан, а папа — ото-сан. Поначалу мы с родителями возмущались, а потом привыкли. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

— Отстань! — я хватаю край одеяла и дергаю его на себя, но Вилка держит на удивление крепко. — Я вчера поздно пришла! Дай еще немного полежать!

— Где была? — сестра отпускает одеяло и плюхается рядом со мной на кровать, подпирая лицо кулачками. — Небось в «Мурене» до ночи зависали?

Вилке всего шестнадцать, и она просто обожает слушать про наши «взрослые» похождения с подругами. Разумеется, я рассказываю ей далеко не все, но кое-чем все же могу поделиться. Несмотря на почти пятилетнюю разницу в возрасте, мы с сестрой довольно близки. И я искренне люблю эту своенравную негодницу.

— В «Мурене» мы пробыли совсем недолго, — ворчливо отзываюсь я, вновь поудобней устраиваясь на подушке. — Потому что Аглая рассталась с парнем, и ей взбрело в голову сделать татуировку бывшему назло.

— Да ла-а-адно? — Виолетта заинтригованно отвешивает челюсть. — Она правда решилась на это?

— Угу. Набила птичку-феникса. Прямо над левым ребром.

— Крутяк! А ты ничего себе не сделала?

— Вот еще! — сонно тру веки. — Я из ума пока не выжила.

— А я бы набила себе что-нибудь… — тянет мечтательно. — Может, надпись на японском. Или облако Акацуки на запястье…

Услышав очередное непонятное слово, я закатываю глаза и назидательно говорю: