Книга Я тебя (не) забуду, страница 83 – Татьяна Никандрова

Никогда не была фанаткой высокопарных метафор, но он правда нужен мне. Как вода. Как солнце. Как бодрящий кофе по утрам. Как долгожданная тишина после шумной вечеринки. Как теплый мощный ливень в разгар засушливого лета.

Мы видимся всего несколько раз в неделю. Как правило — по ночам. Но это не мешает нам постоянно быть на связи: переписываться, созваниваться, вспоминать…

Честно? Я и подумать не могла, что можнотак сходить с ума по мужчине. Так наслаждаться его телом. Так упиваться его теплом.

Кирилл будто оазис на просторах знойной пустыни. С ним я чувствую себя живой, защищенной и, несмотря на свалившиеся на мою семью беды, счастливой.

Пусть недолго. Пусть лишь в моменте. Но счастье точно есть. И оно помогает мне двигаться дальше. Не сдаваться. Верить и поддерживать веру в родных.

По словам врачей, мамина операция прошла успешно. Хотя, как по мне, на данным этапе «успех» — слишком громкое слово. Ведь впереди у нас курс химиотерапии. А возможно, и не один. Так что, по сути, мы находимся лишь в начале трудного тернистого пути.

Иногда я корю себя за проявленную слабость. Напоминаю, что сейчас отнюдь не лучшее время для головокружительного романа.

Но как противостоять чувствам, если они так сильны? Как отказаться от единственного источника света, когда вокруг кромешная тьма?

В общем, после пары-тройки ночных свиданий я решила, что не буду мучиться зря. Не буду истязать себя кнутом запретов и запираться в клетку ограничений. Просто позволю себе греховное удовольствие. В конце концов, это никому не вредит. Разве что моему ночному сну — но с этим я как-нибудь справлюсь.

После неприятного разговора за столом отец больше не возвращался к теме моих взаимоотношений с Александром Лейтманом. Ну и я, само собой, помалкивала. Мы просто сделали вид, что неприятного инцидента не было и сосредоточились на мамином выздоровлении.

Хотя я допускаю, что рано или поздно этот вулкан проснется. И тогда мне нужно будет опять готовиться к обороне.

— Снова к нему? — Вилка, по-турецки сидящая на кровати, наблюдает за моими сборами.

Она единственная из всех домочадцев знает, куда я ухожу по вечерам. И как на самом деле поздно возвращаюсь.

— Угу, — киваю я, вдевая в уши платиновые серьги-протяжки.

В отличие от большинства мужчин, Кирилл внимателен к мелочам. Он замечает практически все: новое белье, украшения и даже цвет педикюра. Должно быть, так работает взгляд художника. Вычленяет детали, подчеркивает акценты, фокусируется на контрастах.

Оттого я стараюсь выглядеть безупречно. Мне хочется нравиться ему. Хочется вдохновлять, ловить восхищенные взгляды и слушать комплименты. Наверное, это какая-то встроенная женская потребность. Особенно когда женщина влюблена…

— Он водит тебя куда-нибудь? — любопытствует мелкая. — Или вы только и делаете что трахаетесь?

— Вилка! — я возмущенно выпучиваю глаза.

— Ой, да ладно, — она отмахивается. — Мне уже шестнадцать! Я все знаю про секс!

— Надеюсь, только понаслышке?

В ответ сестра демонстративно закатывает глаза, как бы говоря: «За кого ты меня принимаешь?» И я успокоено выдыхаю. Она еще слишком юна для подобных приключений. Всему свое время.

— Мы с Кириллом много разговариваем, — роняю я, нанося на губы немного блеска. — И иногда выходим подышать на балкон.