Книга Я не хочу с тобой дружить, страница 23 – Стася Лис

— Увлечения? — Никита задумался. — Игры.

Я хмыкнула. Банальщина. Кто сейчас не играет? Я тоже иногда балуюсь — в основном в мобильные. Они неплохо убивают время. Но его следующий ответ меня поразил.

— Мне нравится их создавать. Неплохо разбираюсь в кодинге. Отец работает в крупной IT-компании. Планирую потом у него практику проходить.

— А мама?

Никита замялся.

— С мачехой живу, — неохотно признался он. — Мама ушла…

— Ой, мне жаль.

— Ничего.

Он рассмеялся. А я почувствовала себя неловко. Мы ещё какое-то время молчали, пока я не заметила, что мы вышли из двора и направляемся к старому долгострою.

— Так, куда мы идём? — всё-таки спросила я.

— Увидишь, — загадочно ответил Никита.

— Нет, — я остановилась посреди дороги. — Я серьёзно. Если сейчас не объяснишь — никуда не пойду! — скрестила руки на груди.

Никита встал напротив, насмешливо глядя мне в глаза.

— Чего ты испугалась? Не съем же я тебя.

— Кто тебя знает? — посмотрела я с вызовом.

— Только если ты сама мне позволишь, — лукаво проговорил он.

— Фу, — скривилась я.

Недострой — высокое девятиэтажное здание — стоял здесь сколько я себя помню. В детстве мама пугала меня байками про призраков, чтобы я туда не лазила. Но получалось ровно наоборот. Из-за любознательности и веры в мистику я проводила там уйму времени — и Светку с собой таскала. А она за любой движ, даже самый сомнительный. Лет в пятнадцать мы с ней, Канарейкиным и ещё парой одноклассников решили провести там ночь — попугаться, рассказать страшилки и всё в таком духе. Накупили еды, напитков, соврали родителям, что остаёмся с ночёвкой у друзей, и расположились на одном из этажей. Смеялись, болтали, травили байки — и не заметили, как солнце село. Каждый храбрился, но в воздухе висело странное напряжение, будто кто-то ещё был рядом. До одиннадцати мы не досидели — рванули, только пятки сверкали. Потому что услышали шаги совсем рядом с нашей стоянкой. Не думаю, что это были настоящие призраки, но после всех страшилок и в той атмосфере нам хватило. В любом случае, мы правильно сделали, что сбежали. Кто знает, что это были за шаги.

Я остановилась у входа в недострой и невольно поёжилась от воспоминаний. Почему-то подумалось, что тот человек до сих пор здесь живёт и ждёт. Никита заметил моё состояние и притянул меня к себе за плечи. Его присутствие успокаивало. Мне хотелось ему довериться — и я не могла объяснить почему. Мы ведь совсем недавно познакомились, почти не общались, но с ним я не чувствовала себя скованно. Наоборот — почти как с очень старым другом, с которым давно не виделись. А ведь он утверждает, что мы знали друг друга с детства. Возможно, именно его слова так на меня действуют.

Внутри недостроя за столько лет мало что изменилось. Появились новые дыры в стенах, прибавилось граффити и мусора — но в целом всё осталось таким, как я помнила. Никита отвёл меня на крышу. Подъём оказался той ещё задачкой. Я совсем не спортивная — чуть не умерла на лестнице. Никита постоянно подгонял, поглядывал на время, будто на самолёт опаздывал, но в итоге мы добрались.

Как только я ступила на крышу, небо на горизонте озарила тонкая полоска насыщенно-красного света. Я заворожённо замерла, наблюдая, как тьма медленно отступает под оранжево-жёлтым свечением. Я никогда особенно не задумывалась, каким бывает рассвет. Для меня он был обыденностью — как ранний подъём в школу, списанная контрольная по алгебре или шопинг со Светкой. Рассвет можно было пропустить — потому что сон важнее. Я знала, что он существует. О нём говорят, фотографируют, снимают видео, пишут картины. Но сама я никогда не испытывала желания увидеть его своими глазами.