Книга Я не хочу с тобой дружить, страница 27 – Стася Лис

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Ни Канарейкин, ни Кириллов так и не появились. Из параллели узнали, что и их третий друг тоже сбежал с уроков. Светка ходила как в воду опущенная. Я пыталась поднять ей настроение: предложила завалиться ко мне после занятий, закупиться вкусняшками и посмотреть новый сериал, пока делаем уроки. И вроде это подействовало — она чуть оживилась.

После обеда Светка выглядела бодрее. Извинилась перед девочками и Игнатом, но на Сафронова даже не посмотрела.

Я тоже старалась с ним не пересекаться, чтобы не провоцировать подругу. Но всё вышло ровно наоборот. Он сам подошёл ко мне в раздевалке, едва я натянула шапку на голову.

— Вер, есть к тебе вопрос, — начал он, но Светка его перебила.

— Нет у тебя к ней никаких вопросов. И дел никаких общих нет. И вообще — не смей к нам подходить! — выпалила подруга.

Никита усмехнулся.

— Посмотрите, какой тут колючий ёжик завёлся, — ехидно проговорил он. — Тебе не на меня злиться надо. Это ты всё затеяла. Вместе с Канарейкиным.

— Канарейкиным, — мягко поправила я.

Никита только отмахнулся — исправляться явно не собирался.

— Я тут жертва. Так что уж извини, но твои нападки необоснованны. А Вера будет общаться с тем, с кем сама захочет.

Светка выгнула брови. Мимо пробежал какой-то младшеклассник, задев её плечом. Она даже не отреагировала — что было совсем на неё не похоже. Затем перевела взгляд на меня и скрестила руки на груди.

— Если пойдёшь с ним — мы больше не подруги, — прошипела она.

Я тоже выгнула брови, зеркально повторяя её позу. Не хватало ещё из-за парня ссориться. Но её ультиматум меня задел.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я цыкнула, чувствуя, как внутри всё закипает. Грудь буквально полыхала от разгорающейся злости. Я сжала кулаки.

— Знаете что? А не пойти ли вам обоим? Сритесь между собой, ок? Всё, пока!

Я махнула им на прощание, накинула куртку и едва не бегом выскочила из раздевалки, а потом и вовсе из школы.

Условия она мне ещё ставить будет. Дружим столько лет — и вот как всё обернулось. Правильно сказал Никита: это её внутренние проблемы. Из-за одного отказа она на него взъелась, её хрупкое эго пошатнулось — и теперь должны страдать все остальные?

Лицо горело, несмотря на морозный воздух ранней весны. Ветер никак не помогал остудить этот жар. Сердце стучало о рёбра так, словно качало не кровь, а вязкую, горячую злость.

Я остановилась у небольшого столбика — когда-то он, видимо, был частью ограждения — и опёрлась на него ладонью. Перед глазами потемнело.

Зажмурилась, тряхнула головой — но наваждение не прошло. Мир сузился до узкого туннеля, в котором сновали люди и проносились машины. В голове шумело.

От внезапного непонимания, что со мной происходит, накатила острая паника — она сдавила голову тисками. Воздуха не хватало. Я пыталась сделать глубокий вдох — но на грудь словно положили тяжёлый валун. Приходилось хватать воздух маленькими глотками, как выброшенная на берег рыба.

Я попыталась сделать шаг — тело повело в сторону. Я бы точно упала, если бы меня не подхватили и не прижали к себе. Крепкие объятия подарили ощущение устойчивой опоры. А терпкий запах — чуть-чуть спокойствия.

Не знаю, сколько мы так простояли. Но бешеное биение сердца начало потихоньку успокаиваться. Дыхание выровнялось. Я уже не глотала воздух рваными кусками. Окончательно придя в себя, я отстранилась первой.