Книга Я не хочу с тобой дружить, страница 58 – Стася Лис

Папа ведь человек спокойный. Он не любил криков и разбирательств. Я помню только один раз, когда он действительно вышел из себя.

Мне тогда было двенадцать. Мама спустила буквально все деньги, что у нас были, на какие-то импортные дорогие краски. Просто потому что какой-то «знающий блогер» их в очень грубой и манипулятивной форме рекламировал. Мол, если у вас нет таких материалов, вы не настоящий художник. Мама повелась.

Папа тогда был на нервах. Он бросал курить, и у него были какие-то проблемы на работе. Сорвался проект, за который обещали хорошую премию и повышение. Месяц мы жили на маленькую пенсию бабушки, которой едва хватило, чтобы оплатить коммунальные и купить немного продуктов. И тогда папа сказал, что ещё одной такой выходки он от неё не потерпит.

Из памяти этот скандал выветрился как одно из особо травматичных событий. Но именно сейчас я почему-то о нём вспомнила. По наивности подумала, что папа, как и тогда, отберёт все художественные принадлежности мамы, а бабушка заставит её выйти на обычную работу. Но…

Субботним утром я встала значительно раньше, чем обычно. Нужно было ехать в клинику, чтобы снять холтер.

Папа тоже уже не спал. Тихо пил кофе на кухне, листая книгу. Это был его особый ритуал для субботнего утра. Он тщательно к нему готовился. Заранее молол кофе, чтобы никого не разбудить. Подбирал книгу, которую будет читать, пока все спят. Папа предпочитал брать их из библиотеки, чтобы не захламлять квартиру. А электронные он не любил. Говорил, глаза от них слезятся. К тому же ему хватало «всяких гаджетов» на работе.

— Не спится? — поинтересовался папа, слегка удивлённо.

Да, обычно я вставала к обеду, потому что ложилась поздно.

— Нет, просто в больницу сходить надо, — ответила я, пожав плечами.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он, закрыв книгу и отложив её в сторону.

— Ничего страшного. Просто обследуюсь. Пульс высокий.

Папа тяжело вздохнул, потёр переносицу. Я прям видела, как его распирало прочитать нотацию.

— Не хочу учить тебя жизни. Для этого есть бабушка, но мы говорили тебе, что нельзя сильно увлекаться энергетиками.

Я только кивнула, не желая с ним спорить. Налила себе воды из фильтра.

— В какую больницу идёшь? Разве сегодня они работают?

— Сказали приехать, снять холтер, — я пожала плечами. — Значит, работают.

Я приподняла футболку, чтобы показать коробочку, что висела на поясе, в качестве доказательства. Спать с ним было то ещё удовольствие.

— Частная? — только и спросил он, и когда я кивнула, он попросил принести его кошелёк. — Почему сразу не сказала? Бабушка денег дала?

Я замялась. Врать в такой ситуации не стоило. Потому что бабушка меня не поддержит и сама всё выложит на блюдечке с голубой каёмочкой.

— На самом деле, — проговорила я неуверенно, — мне одноклассник помог.

Я не стала говорить, что Никита всё это время за меня платил. А пересказала всё так же, как говорила бабушке.

Папа выглядел растерянным, с открытым кошельком, где хранилось немного налички.

— Вот как, — проговорил он, почесав затылок, но всё же протянул мне три тысячи. — Поблагодари его… Сходите в кино потом или ещё куда-нибудь… Парни такие, ничего не скажут, но приятно ему точно будет… И это, пригласи его к нам. Хочу познакомиться.

Я кивнула, усмехнувшись. Да, от него чего-то подобного ожидать стоило. Сказала, что бабушка уже позвала его на чай, и, возможно, как раз сегодня мы и придём, где-нибудь к обеду. Но деньги на всякий случай взяла. Тратить я пока их всё равно не стану. Возможно, позже эти три тысячи нам пригодятся.