Книга Прости меня. Пять лет спустя, страница 46 – Мария Свами

— Лиза… — выдохнула девушка, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание. — Это…

— Да, Наташа, теперь я не одна, — счастливо произнесла Суворова. Её голос дрожал, но в нём звучала неподдельная радость. Слезы снова навернулись на глаза, но теперь это были слёзы не отчаяния, а облегчения, надежды.

Она крепко обняла подругу, уткнувшись лицом в её плечо. Наташа на мгновение замерла, а потом обхватила Лизу обеими руками, прижимая к себе.

— Господи, Лизок… — прошептала Наташа, гладя подругу по спине. — Ты… ты будешь мамой?

— Да, — тихо ответила Лиза, отстраняясь и вытирая слёзы. — Мой ребёнок. Только мой. — Она устало вздохнула и, погладив плоский живот, добавила: — Завтра я уеду, Наташа.

— К-куда? — голос Наташи дрогнул, а пальцы невольно вцепились в край футболки. В её глазах отразилось неподдельное смятение.

— К папе. Он давно меня звал. Лиза говорила тихо, словно сама ещё до конца не верила в только что принятое решение.

Наташа замерла, переваривая услышанное. Её лицо побледнело, а губы слегка задрожали.

— Но это же так далеко… — прошептала она. — А как же… мы с тобой не увидимся?

Лиза повернулась к подруге и мягко улыбнулась.

— Ну что ты, подруга, конечно увидимся. — спокойно ответила Лиза и пошла в комнату собирать чемодан.

* * *

Наши дни.

— Дяденька, а вы тут кошечку не видели? — обратилась Саша к мужчине, стоявшему возле пешеходного перехода. Её голос звучал звонко и доверчиво, а глаза, широко раскрытые от надежды, внимательно следили за незнакомцем.

— Нет, девочка, не видел я никаких кошек, — буркнул мужчина, даже не взглянув на неё, и пошагал в другую сторону, сутулясь и глядя себе под ноги.

— Какой злой дядя, — сказала вслух Саша и смело шагнула на «зебру», чтобы найти рыжую кошку — как ей показалось, та побежала в ту сторону.

Девочка уверенно перешла дорогу, оглядываясь по сторонам. Машины проносились мимо, гудели клаксоны, где-то вдалеке слышалась сирена скорой помощи, но Саша не обращала внимания на городской шум — она была сосредоточена на поисках.

Ступив на тротуар, она раскрыла рот от удивления. Перед ней возвышался огромный красно-жёлто-оранжевый шатёр цирка на колёсах. Он переливался цветными огоньками гирлянд, натянутых со всех сторон, а весёлая, задорная музыка, доносившаяся изнутри, призывала к себе любителей представлений всех возрастов.

Возле входа стояли клоуны в ярких костюмах — один с огромным красным носом и зелёным париком, другой — в полосатом костюме с гигантскими оранжевыми пуговицами. Они махали руками прохожим, раздавали воздушные шарики детям и громко смеялись.

— Ух ты! — Саша сложила ручки и мечтательно уставилась на всё это цветное великолепие. — Нужно мамочке сказать. Вот она обрадуется!

Саша оглянулась по сторонам, чтобы поделиться впечатлениями с матерью, но, увидев, что находится совершенно одна в незнакомом месте — посреди шумной улицы с огромным количеством машин, людей, вывесок и рекламных щитов, — громко разревелась.

— Мама, где ты, мамочка? — рыдала Сашка, размазывая слёзы по пухлым щёкам. Её плечи вздрагивали, а голос дрожал от страха и отчаяния.

— Сашенька! — раздалось сверху, и девочка, на секунду замолчав, подняла заплаканное личико.

Глеб Миллер присел рядом с девочкой на корточки и, улыбнувшись, погладил её по кудрявой голове. Его глаза, обычно строгие и сосредоточенные, сейчас светились теплом и участием.